Когда они прошли по коридору, я отвернулся к стене и закрыл глаза. Если мне повезет, они подумают, что я сплю, хотя раньше это их никогда не останавливало.

– У нас осталось только двое, - сказал один из охранников.

Я узнал этот голос.

Следующий голос я не узнал.

– Нам нужны трое на сегодняшний вечер, - говорил незнакомец.
– Если мы не обеспечим достаточное количество развлечений, то не соберем толпу.

– Следующая партия будет только в субботу.

– Нет, так не пойдет. У нас уже почти все заполнено.

Я поднял голову и посмотрел, с кем разговаривает охранник. Я узнал белый костюм этого человека. Я несколько раз видел его на трибунах, когда меня посылали убирать яму. Учитывая количество охранников, которые его окружали, я понял, что он был важной персоной. Я просто понятия не имел, кто он такой.

На самом деле мне было все равно.

– Следующая партия будет только в субботу, - настаивал охранник.

– Я не хочу слушать твои оправдания.
– Ого, мужчина размахивал руками. Его лицо побагровело от ярости.
– Либо найди другого соперника, либо сам выйдешь на ринг с чудовищем. Выбор за тобой.

– Босс...

– Просто сделай это, Уэсткотт!
– Это было очевидно по тому, как охранник съежился, называя парня главным.
– У меня нет времени на это дерьмо. Сегодня вечером к нам придут несколько ВИП-персон. Ты хоть представляешь, сколько у них денег? Эти люди требуют совершенства, и это именно то, что мы дадим им.

Будь я в человеческом обличье, я бы фыркнул, но это бы предупредило их о моем присутствии. Не то чтобы они не знали, что я здесь. Я был заперт в камере. Надеюсь, я был недостаточно важной персоной, чтобы обращать на это внимание.

Я предпочел оставить все как есть.

Мужчина в белом костюме умчался прочь. Мгновение спустя хлопнула дверь. Я старался не дрожать от страха, когда один из охранников подошел к первому. Я ненавидел, когда их было больше одного. Они словно подзадоривали друг друга, чтобы посмотреть, кто причинит больше боли.

– Что он сказал?

Первый охранник оскалил зубы. Даже с того места, где я сидел, скорчившись в углу камеры, я мог видеть ненависть в его глазах. Ему не нравился его начальник.

– Либо мы найдем кого-нибудь, кого можно бросить в яму, - сказал Уэсткотт, - либо он заставит одного из нас сразиться со зверем.

– Пиздец.

Уэсткотт повернулся к своему коллеге.

– Ты можешь кого-нибудь найти?

– Не на сегодняшнее мероприятие. У нас мало времени. Это чертово шоу начнется через двадцать минут.

Уэсткотт бросил на мужчину тяжелый взгляд.

– Ну, я точно не собираюсь...

Тот быстро замотал головой.

– Я тоже.

– Если мы кого-нибудь не найдем...

– Мы кого-нибудь найдем.

– А как насчет этого?
– Спросил Уэсткотт.

Я перестал дышать, когда понял, что он указывает на меня.

Второй охранник поднял руку и потер затылок, выглядя немного нерешительно.

– Мы с другими ребятами вроде как надеялись, что это продлится подольше.

И именно поэтому я был готов к тому, что меня бросят на растерзание зверю.

Когда оба мужчины направились к моей камере, я снова уткнулся мордой в угол и зажмурил глаза так крепко, как только мог. Может, я и был готов к смерти, но не хотел, чтобы она приближалась.

– Он не доставит особого удовольствия.

– Нет, но он будет истекать кровью, когда зверь разорвет его на части. Это их обрадует.

Я не хныкал.

Не хныкал.

Вот он. Этот момент, когда я умру. Я выдохнул, затаив дыхание. Хорошо, я смогу это сделать. Я был готов сбежать отсюда любым возможным способом, даже умерев.

Ад не мог быть хуже.

* * * *

Самсон

Я напрягся, а затем поднял голову, когда охранники остановились перед моей клеткой. Я собрался с духом, зная, что сейчас произойдет. Я отказывался добровольно спускаться в яму. Охранники знали об этом, и им доставляло удовольствие колоть меня своими отвратительными препаратами. Им нравилось наблюдать, как я борюсь за то, чтобы сохранить контроль над собой, в то время как дозы дополнительного адреналина разливались по моему телу.

Я дернулся, когда в меня попали дротики. Было бы разумно попытаться увернуться от них, но в меня попадало достаточно много раз, чтобы я знал, что не смогу этого избежать. Бежать было некуда. Если я оставался в своей клетке, они стреляли в меня. Если я выходил на ринг, они стреляли в меня.

Они всегда стреляли в меня.

Я засуну эти дротики им в глотки, прежде чем вырву их.

Я знал, что мне нужно беречь силы для предстоящей схватки. Я сражался достаточно долго, чтобы понимать, что мои противники будут играть нечестно. Я не мог их винить. Они сражались за свои жизни.