Парень шмыгнул длинным носом и полез на стену.

Пётр неловко залез на высокую каменную стену, перевалился через неё и неловко спрыгнул в клумбу, чавкнув жирной грязью.

— Чернобог меня раздери! — ругнулся он, болезненно потирая колено.

— В тебе умер спортсмен мирового класса, — иронично проговорил я, важно двинувшись по брусчатой дорожке, возле которой стояли кованые скамьи.

— Спорт больших достижений вреден для здоровья, — прошипел парень и похромал следом за мной.

— Кто так говорит? — полюбопытствовал я, глядя на силуэт, появившийся в освещённом окне особняка.

— Моя девушка. Она очень умная, начитанная и…

— И твои яйца лежат в её тумбочке, да? — ехидно сказал я, поняв, что Пётр ещё тот подкаблучник, думаю, у него даже разряд есть, и наверняка самый высший.

— Нет! — горячо выдохнул он. — Господин Громов, тут вы не правы.

— Ага, конечно. А кто принимает решения в вашей паре? И осмеливаешься ли ты говорить ей «нет»?

— Бывает, и говорю, — насупился тот, следом за мной взойдя по ступеням особняка, встретившего нас мощной тёмной от времени дубовой дверью с кольцом вместо ручки.

— Прям в лицо ей говоришь? Не за спиной, не во сне, не шёпотом?

— Ну… и в лицо говорю, — совсем глухо пробормотал Пётр и деликатно постучал кулаком в дверь.

— Да ты герой. Надо бы у императора выхлопотать для тебя какой-нибудь орден, — усмехнулся я и пнул дверь. — Открывайте уже! Александр Громов прибыл со своим помощником, известным ревизором!

— Мне кажется, я не похож на ревизора, — заметил Пётр, смахнув с рукава капельку дождевой воды, сорвавшуюся с крыши.

— Пфф, не мели ерунду. У тебя вон какой длинный и острый нос. Сами боги велели тебе совать его везде где только можно.

Парень потрогал своё выдающееся соплехранилище и поморщился.

— От деда достался, — пробормотал он и встрепенулся, услышав лязг в замочной скважине.

Дверь открылась с душераздирающим скрежетом. Меня аж всего перекосило, как чёрта от ладана. А Пётр сразу вскинул руки, увидев дуло двустволки, смотрящее прямо на него.

— Кто такие?! Почему безобразничаете?! Зачем ломитесь в госпиталь, окаянные?! — прохрипел щуплый старичок, трясущимися от возраста руками сжимая оружие.

На нём криво сидел чёрный потрепанный костюм с нашивкой «охрана». А позади дедка возвышались две дородные тётки в белых халатах и чепчиках. Их разгневанные глаза отражали мягкий свет ламп, свисающих с арочного коридорного потолка, украшенного жёлтыми разводами, затейливой формы.

Чёрно-белая плитка на полу оказалась местами потрескавшейся, а резные красивые двери по бокам остались ещё с тех пор, когда в особняке жили дворяне.

— Любезный, не тычьте своим пугачом в сторону моего помощника. Он, в отличие от меня, не бессмертный. А ваше ружьишко может и пальнуть, — строго проговорил я, попутно вытащив из кармана «корочки». — Ознакомьтесь.

Я протянул их старичку, но одна из тёток движением толстой, как свиная рулька, руки отодвинула охнувшего дедка и цапнула «корочки». Приблизила их к усеянному мелкими морщинами щекастому отталкивающему лицу и начала читать, шевеля сухими бледными губами.

Вторая тётка через плечо первой взглянула на «корочки», сердито почесав волосатую лиловую бородавку под носом.

— У меня в общежитии вахтёрша была похожая на этих женщин, — прошептал мне в затылок Пётр. — Ох и мерзкая была карга. Она получала истинное наслаждение оттого, что имела кое-какую власть над студентами.

— А у этих есть кое-какая власть над аристократами, находящимися тут, — так же тихо сказал я, повернув к нему лицу, а затем снова посмотрел на тёток. — Дамы, вы убедились, что перед вами Александр Громов?

— У-у-убедились, — заикаясь, протянула одна, осознав, что к ним среди ночи и вправду заявился Рука императора.

Старик сразу же опустил ружьё, вытянулся до хруста костей и почему-то отдал мне честь.

— Служу империи! — хрипло выдохнул он.

— Вольно, боец, — бросил я ему, злорадно наблюдая, как лица женщин из властных со штрихами самодурства становятся угодливыми и заискивающими.

— Проходите, проходите, господа. Чего же вы на ступенях стоите? — заворковала одна, поспешно сдвинув в сторону свои мощные телеса.

Я прошёл мимо неё и сразу же громыхнул:

— Кто в госпитале главный?

— Так Альфред Георгиевич. Он у нас и заведующий отделением, и исполняет обязанности главного врача. Только он нынче ночью не здесь, — продребезжала вторая тётка, чью физиономию украшала бородавка. Именно она разговаривала со мной по телефону. Я узнал её голос.

— Вызовите его. Пусть немедленно приезжает сюда, — приказал я, заложил руки за спину и с умным видом пошёл по коридору.

Пётр посеменил чуть позади и правее. Он изобразил въедливый взор и принялся скользить им по всем трещинкам стен, соринкам на полу и пятнам на потолке. Сокрушённо качал головой и тяжело вздыхал, частенько бормоча «м-да».