Звонкий стук входных ворот оповещает меня о прибытии первых гостей.

Я не собираюсь сдаваться.

Именно так выглядит мой рай: мягкое кресло «Адирондак» возле гигантского викторианского дома в Норт-Форке на Лонг-Айленде, где днем из каждой комнаты открывается потрясающий вид на океан, а вечером, после того как мы полюбуемся закатом, нас согреет тепло дровяного камина, умело разожженного владелицей дома, чтобы уберечь нас от заноз. Гарантированные уютные вечера, как и обещала хозяйка рая Рини.

– Разве это не потрясающе? – Я сую свой смартфон мужу.

– Марго, мы будем там через пять минут, – говорит Тед.

– Ненавижу ждать, – раздражаюсь я, закрываю Instagram [2] и бросаю телефон в сумочку, но на заблокированном экране успевает высветиться дата. – Не могу поверить, что в эти выходные исполняется двадцать семь лет с тех пор, как умерли мои родители.

Тед отрывает взгляд от дороги, чтобы посмотреть, как там я.

– Это долгий срок, но в то же время и нет?

Я киваю. Прошло двадцать семь лет, а я все еще вижу, как мой отец смеется над моими не по годам мудрыми монологами о жизни. Прошло двадцать семь лет, а я все еще задаюсь вопросом, может ли моя мама гордиться мной.

– Странно, этот год кажется мне трудным. Двадцать семь лет – это так непримечательно.

– Горе не подчиняется временнoй шкале.

Мой многострадальный муж улыбается, не отрывая взгляда от дороги. Его высокая коренастая фигура и эмоциональная стабильность – якоря в нашем неспокойном море. В последнее время нас здорово потрепало. В эти выходные ситуация изменится.

Об астрологическом ретрите в «Звездной гавани» я узнала благодаря случайной рекламе в социальных сетях. И после очередного месяца неудачных тестов на беременность я импульсивно забронировала его на последние выходные лета, которые стали доступны из-за неожиданной отмены. Каким-то образом у нас у всех эти дни оказались свободными. Это было похоже на судьбу.

Судьба. В свои двадцать с небольшим я бы заявила, что судьба – это отговорка для лентяев, которые не хотят трудиться, чтобы получить желаемое. Однако, по мере того как я становлюсь старше и совпадения перестают казаться случайными, меня то и дело посещает мысль, не упускаю ли я из виду что-то неосязаемое, но необходимое для достижения цели. Возможно, ответ кроется в звездах, как обещает Рини.

Я все еще не уверена, что верю в астрологию, но я близка к отчаянию. У меня накопились вопросы, на которые мне нужны ответы. Отзывы о «Звездной гавани», полные восхищения астрологической точностью Рини, для меня так же важны, как сияние закатного солнца над водой. Те, кто приезжал туда, хвастались, что возвращаются из года в год, чтобы в равной степени расслабиться и понять смысл жизни. Тед считал, что включенные в программу астрологические чтения – не более чем салонный трюк, но я отнеслась к этому серьезно.

В эти выходные я обеспечу свое будущее: услышу, что рожу ребенка и верну брата.

Навигатор в машине предупреждает нас, что пункт назначения находится в тысяче футов впереди. Тед сворачивает налево на подъездную дорожку с указателем «Звездная гавань. Астрологический ретрит». Он сжимает мою ладонь, пока мы ждем, глядя, как медленно открываются буковые ворота.

– Это чтобы в сад не проникли олени, – сообщаю я, повторяя слова хозяйки.

– Хорошо, поскольку больше они ни на что не годятся, – говорит он, целуя тыльную сторону моей ладони.

Ворота высокие, но непрочные, механика у них не сложнее рычага с задвижкой. Кажется, они разлетятся вдребезги, если Тед нажмет на газ и пронесется прямо сквозь них. А мы ездим на очень скромной «ауди».

За воротами видна длинная красивая подъездная дорожка, посыпанная гравием, – речка из мелкой белой гальки с коричневыми крапинками, похожая на мои любимые жареные маршмеллоу. Края выложены кирпичами из светло-серого камня.

Тед едва успевает снять ногу с тормоза, как ворота полностью раздвигаются, и мы видим пышную растительность. Вскоре вдали, словно вырастая из сверкающего океана, появляется белый дом в викторианском стиле. Строение с черными ставнями, черной крышей и круглыми башенками. Рассматривая его в телефоне по дороге на восток, я была слегка разочарована тем, что «Звездная гавань» не окрашена в цвета пасхального яйца – бирюзовый и фиолетовый с солнечно-желтым оттенком, – как некоторые другие дома, которые мы проезжали. Но, по правде говоря, я предпочитаю сочетание черного с белым.

После трех с половиной часов в дороге мои ноги прилипли к кожаному сиденью, но я распахиваю дверцу и выбираюсь из машины. Поднимаю руки над головой и вытягиваюсь во весь рост. Позади нас стоит крошечный коттедж, в котором, вероятно, живет хозяйка.

– Обернись и полюбуйся видом, – говорит Тед.

Ухоженная лужайка простирается на сотни ярдов до сверкающей голубой воды. Вечнозеленые деревья на востоке и западе заслоняют соседей. До далекой береговой линии Коннектикута двадцать три морские мили. Тед обнимает меня за талию, и я прижимаюсь к нему. Кажется, мы единственные люди на земле.