Магрибинец: Так вот, полевой командир он был хороший, и вот эту территорию, когда побольше, когда поменьше, держал против всех – шурави, правительства тогдашнего, талибов...

Гость: Опять талибов?

Освобожденная женщина Турана: Так именно там они и завелись впервые. И вообще у талибов обычай такой, как они где появляются, так все остальные, кем бы они ни были, быстро друг друга бросают и начинают с ними воевать.

Магрибинец: Примерно. Территорию эту – четыре провинции - вскоре стали называть Масудистан. Сначала в шутку, потом всерьез. Масуд погиб, а имя осталось – удобнее же, чем перечислять: Бадахшан, Парван, Тахар... Там и правда было потише, и с населением попроще, и с религией поспокойней, лазурит они сначала добывали, чтобы покупать оружие, но технологии – это цепная реакция... Когда горное дело пошло, им весь прочий Афганистан поперек горла стал. Жить не дают со своими распрями и все время хотят ограбить. Они бы и к Китаю отложились, только у Китая с мусульманами проблемы. Так что это не мы туда пришли, это они нас позвали. На условиях автономии. А у автономии должно быть название, а к названию все уже привыкли. «Настоящие» афганцы, пуштуны, их до сих пор не любят, но масудистанцам наплевать и нам наплевать, а больше никто и не важен.

Инфопортал «Восточный Экспресс»

Фарид аль-Сольх, сотрудник номер шестнадцать

Амар, конечно, был старше. Это не утешало. Амар был старше и опытнее, и умнее – и он проведет эту ночь с настоящей женщиной, вот кто бы сказал, что с такой можно познакомиться в легальном баре, и наверняка проведет здорово. А потом утром будет делать настоящую работу – не сидеть мебелью, лингвистом на никому не нужных переговорах, где все присутствующие и так говорят на всех языках, а копать свою тему. Собственную, лично придуманную – и такую горяченькую, что, говорят, Штааль перед тем, как Амара взять, сам к нему в гости ходил – посмотреть, обнюхать. Посмотрел, доволен остался... А у Фарида даже номер – шестнадцатый. Будто он русский в школе не учил. Будто он не знает, что его номер значит. Сиди, дурачок, не отсвечивай.

Отец второй год говорит о женитьбе. Дескать, пора уже, хотя бы первым браком – значит, на ком нужно семье, а не на ком самому захочется. Без вариантов. Если повезет, то собственный интерес и семейные выгоды совпадут. Но вряд ли. Плохо быть старшим, принадлежать не себе, а отцу и дому. Хорошо быть таким, как Амар – свободным и самостоятельным.

Фарид еще раз вспомнил Палому, почти без зависти – такие женщины его не то что пугали, нет, но скажем так, несколько обескураживали: иностранка, европейка, старше, да еще и танцовщица, а потом подумал, что напрасно не выяснил, что за семейство вчера оккупировало магазин электроники. Впрочем, они не здешние, сразу видно. Выговор юго-восточный, шарфы у женщин повязаны иначе. Пышная мать семейства устало следила за тем, как гиперактивный подросток достает продавцов и выделывается перед сестрой, на вид лет шестнадцати. Сестра, высокая и стройная, лениво жевала смолу и взирала на витрины густо подведенными глазами буйволицы. Фарид залюбовался нежным очерком щеки и русой прядью, выбившейся из-под шарфа… а потом томное видение с персиковым румянцем шевельнуло пухлыми губами и вполголоса изрекло:

– Дрянь твоя «медведица». 4X держит только до 128 и спутники теряет.

– А ты откуда знаешь, ее вчера только запустили?

– В «3С» писали, - видение перегнало комок жвачки за другую щеку и отвернулось.

Вот на такой диве – и собой хороша, умереть не встать, и китайские компьютерные журналы читает, - Фарид бы женился без колебаний. И доставал бы ей технику, какой еще на рынке нету, и вообще нигде нету, потому что для чего нужна семья. А еще... но что уж тут. У персиковой любительницы тоже, наверное, отец, семья, связи, планы и, если они с юго-востока, ее слово может в этих планах весить не больше фаридовского…

Домой он шел пешком. Дубай – даже довоенный еще - строили под автомобили, расстояния космические, идти тут не меньше часа... через две трассы и сколько-то развязок. И ни одного живого человека вокруг, разве что патруль попадется. А так только ночь, фонари, да шорох колес. Как раз вся злость в ноги уйдет. Жалко, лезвия с собой на конференцию не взять – покатался бы.

Дома в системе ждали стопочка файлов по конференции, свежие сводки по переселенцам в Боснии – и наверняка набежало новых материалов по Хс, потому что поиск по научным журналам Фарид не отключал. Впрочем, самое важное он уже нашел – и не в CоцИндексе, а среди тех папок, которыми поделился с ним отец.

Небо над городом было темно-коричневым, с отливом в розовый. Фарид еще помнил его черным. Совсем черным, не блестящим, а ворсистым, глухим, поглощающим любой свет. Оно оставалось таким первые несколько лет после войны. А в Новом Дели, куда его увезли потом, ночью было светло – только очень шумно, тесно, грязно и опасно. И там не встречались над городом ветер с моря и ветер из пустыни.

Ту папку он едва не стер сразу же. Потому что «шапки» у нее не обнаружилось, зато имелся какой-то дурацкий эпиграф на английском, а первый подзаголовок гласил «Физиологические отличия»... Физиологические, значит, отличия особей вида homo crosscultural от обыкновенных homo insapiens или наоборот. Расология. Тюркосемитская общность... Абзац он все-таки прочел по университетской добросовестности. Дальше насиловать себя не пришлось. Более плотное мозолистое тело – в той части, где проходят волокна, соединяющие теменные доли. Сравнительно более высокая скорость обработки информации затылочной долей. Хранение числовой информации в зрительно-пространственной памяти – а не в вербальной, значит простые операции осуществляются автоматически. Потери на дискретное восприятие – ниже. Скорость реакции, конечно же... выше в полтора раза. Понимание речи, вычленение значений, способность к системному мышлению. Стрессоустойчивость. Что? А, понятно – больше каналов для выведения стресса, а значит и гибкость, и ущерба того нет.

Расология – не смешно. Всего лишь последствия домашнего двуязычия, очень раннего обучения чтению и письму, графического счета, доступа к машинам и необходимости снимать информацию из потока – в возрасте трех-четырех-пяти лет. Последствия жизни в больших промышленных и бывших промышленных городах, где высока скорость работы, где перемены случаются каждый день, где время мерят на минуты, движения – на сантиметры, не замечая ни того, ни другого. Это и у нас теперь можно найти много где, да живет Вождь-Солнце тысячу лет – но только в этом поколении, и примерно 5% в предыдущем.