Валютчик сказал, что трупов шесть, значит, это старая запись, и один человек скончался в больнице.

— Адрес сказали? Где это? На кого напали? — уточнил я, но брат пожал плечами.

— Прослушал. Тс-с, может, скажут.

Закадровый голос смолк, но трансляция продолжалась. Оператор попытался пройти во двор, но его не пустили менты, которые беседовали, очевидно, с выжившими. Один заметил, что его снимают, скрестил руки перед собой и, скорчив зверскую гримасу, устремился на него. Снимающий отступил и переключился на медиков, помогающим раненому. Навел камеру на мигающую проблесковыми маячками отъезжающую «скорую». На ее место приехала вторая. Пожарные начали тушение, и из дома повалил дым.

Трансляция прервалась. Ведущая с начесом, немного шепелявя, принялась радостно и бодро рассказывать:

— На следующий день еще один человек, получивший множественные огнестрельные ранения, скончался в больнице. Двое остаются в тяжелом состоянии. По предварительным сведениям, имело место выяснение отношений между бандитскими группировками, где использовалось огнестрельное оружие и ручной переносной гранатомет. Правоохранительные органы выяснили некоторые подробности, которые в интересах следствия не разглашаются. Передаю слово нашему специальному корреспонденту Ольге Ольшанской.

На экране появилась кудрявая миловидная блондиночка с зелеными глазищами, формой напоминающими кошачьи, стояла она на фоне того самого сгоревшего дома. Его шиферная крыша местами обрушилась внутрь, окна были выбиты, по стенам тянулись черные полосы от дыма, точно подводка у Пьеро.

— Добрый вечер, дорогие телезрители! С вами Ольга Ольшанская. В данный момент я нахожусь на улице Лесной, где вчера вечером произошло страшное преступление, унесшее шесть жизней. Это второе подобное преступление за прошедшую неделю. В воскресенье случился погром на центральном рынке, где тоже не обошлось без жертв. Скорее всего, действовала одна и та же группировка. Удалось выяснить, что этот дом, — она обернулась, указав рукой на пожарище, — принадлежал неоднократно судимому Василию Кулику. Давайте поговорим с соседями.

Камера изменила ракурс и вслед за микрофоном объектив направили на пожилую женщину в полосатой косынке. Поглаживая кота, она кивнула.

— Скажите, Василиса Семеновна, что тут произошло?

— Что-то… так-то Ваську и не видно, сидит, как сыч, и жены у него нет. А если встретится, то вежливый всегда, здоровается. А вчера ночью машины — вжух, вжух, вжух! Я смотрю за калитку, а там вся улица в машинах, и заграничные все, дорогущие. Думаю, день рождения у Кулика… А женщин нет! Какое же дне рождения без жен? Только мужчины на пороге курят и курят. Думаю, нечисто что-то. И точно! Ночью слышу вдруг — бабах! Ни машина не подъезжала, ничего. Ну, я упала, лежу. Котик испугался, только сегодня пришел. А там собаки эти страшные, людоеды, как свиньи. Ну, собак постреляли. А потом — вообще взрыв! Как если граната разорвалась. Потом — еще один, стрельба, крики. Через минуту все стихло, а вскоре милиция приехала.

— Так вы что-нибудь видели?

— Где там видеть? Стреляют — лежи!

Вторым опрашиваемым был сосед лет пятидесяти, розовощекий, плотный и маленький, как карликовый бегемот. Этот товарищ хвалил Кулика, что-де скрытный был покойный сосед, странный, не работал нигде, но вежливый, всегда поможет, у него инструменты были заграничные, так вот он их давал, если вдруг что надо. Про стрельбу сосед рассказал то же самое, и что потом с ним говорил следователь. Но накануне ничего подозрительного не было, никто за домом Кулика не следил. Тут же как кто чужой появится, сразу видно.

«Прямо антитеррористическая операция… которую провели террористы», — подумалось мне.

Серьезные ребята эти «славяне». Совершенно отбитые. Неужели никого из их группировки не ранили? Или они утащили раненых с собой при отступлении?

Отец мог бы рассказать, что и как, но не будет. Попытаюсь что-то выведать у Войтенко завтра. А сегодня — спать.

Как назло, начался очередной показ боевика, назывался он «Полицейский-каратист». Я попросил маму не вопить, убавить звук и улегся спать в кухне на раскладушке, где когда-то обитала Наташка.

Завтра — самый неуловимый зверь на свете. Оборотень, который в полночь превращается в сегодня. Но в полночь — это официально. Лично для меня сегодня наступило в шесть утра.

Приведя себя в порядок и позавтракав, я спустил стоящий в прихожей мопед. Нацепил рюкзак с кофе и покатил к Илье. Около его двора заметил светло-зеленый «Москвич», которого раньше там не видел, и вроде бы за рулем кто-то был. Раньше во дворе машины вообще не парковались, а этот прям на выезде встал, перегородив его.

Кто это? «Славяне», или местные бандюки, которым Войтенко все рассказал, выставили дозор? Раз выезд перекрыли, выходит, «славяне» в подвале? Нелогично. Я бы на их месте пока залег на дно и больше двух не собирался. Или это просто в гости кто-то к кому-то приехал?

В этот раз я решил не тупить и рассмотреть пассажиров, спешился, сделал вид, что меня интересует колесо, медленно покатил мопед дальше — пусть думают, что я поломался.

И снова меня потряхивает. Ну ничего же не происходит опасного! Но чем ближе к подозрительной машине, стоящей на въезде, тем больше желание пробежать мимо, а надо ж в ее салон заглянуть.