– Он ореанец?

– На четверть, – отвечает Ненет. – И, честно говоря, немного огорчен этим.

– Уже почти рассвело, – говорит Турсил, глядя на меня. – Если хотите побывать на поле, пора выдвигаться.

– Или вы могли бы отдохнуть денек-другой… – с надеждой предлагает Эстелия.

– Со мной все будет в порядке. Доверься мне.

– Подождите, – говорит она, подняв палец и убежав в гостиную. Через несколько секунд Эстелия возвращается с длинным плащом.

– Вот. – Она набрасывает плотную коричневую ткань мне на плечи и застегивает ее на воротнике. – Хотя бы наденьте его. Может, плащ и не скроет вас полностью, но лучше так, чем ничего. Нельзя, чтобы жители стали болтать.

Я натягиваю на голову огромный капюшон и обматываю ленты вокруг талии, чтобы они не висели. Эстелия кивает, но поджимает губы, опустив взгляд на мои ноги.

– У меня пока нет запасной пары обуви, которая вам бы подошла, но сегодня же ее куплю. Может, наденете носки? Мне не нравится, что вы так быстро встали на ноги после выздоровления. Они болят?

– Боли почти нет, – заверяю я ее. – И босиком тоже хорошо.

Она заламывает руки.

– Как жаль, что силы во мне мало, но моя магия довольно быстро иссякает. Хотела бы я исцелить их до конца…

Турсил бросает на нее предостерегающий взгляд.

– Любовь моя, ты одна из немногих, у кого еще остались крупицы магии. Я бы сказал, что это делает тебя очень могущественной.

Я удивленно моргаю.

– О чем вы?

– Помните, я рассказывала, что земля погибла, когда разрушили мост? – говорит Эстелия. – Ну, вот с этого все и началось. В то же время фейри начали рожать детей, не обладающих магией. С тех пор стало только хуже.

– А король снова возложил вину за это на ореанцев, – говорит Турсил.

– И хотя было много союзов между ореанцами и фейри, в результате родилось немало детей, наделенных силой. Он ни разу не заявлял, что это как-то связано с мостом. Сказал, что наша внезапная потеря силы произошла из-за кровосмешения. И ненависть к ореанцам только усилилась. Некоторые до сих пор верят в эту ложь.

– Землю отравило наше предательство Ореи. Попомните мои слова, – говорит Ненет и тоже надевает плащ, застегнув его на шее.

Турсил обнимает Эстелию одной рукой.

– Вот почему моя Стел такая особенная. Ныне магия – настоящая редкость. Если бы монархи прознали о даре Эстелии, они давным-давно погнали бы ее служить им.

– Еще одна причина, почему нам нужен новый правитель, – многозначительно поглядев в мою сторону, говорит Ненет.

Я отвечаю ей таким же взглядом.

– Повторю: я не хочу иметь ничего общего с троном.

Она вздыхает.

– Как нереволюционно.

– Тише, Ненет, – отчитывает ее Эстелия. – Этим разговором спугнешь ее раньше времени.

– Ба! – говорит пожилая фейри, махнув рукой. – Молодые только впустую тратят молодость. В мои дни я бы прошествовала прям в замок короля и надрала бы ему зад, если бы у меня было золоченое лицо.

Турсил фыркает.

– А мне рассказывали, что ты во времена юности заигрывала с каждым мужчиной, проезжавшим через Гейзел, и надирала им зад совсем иначе.

– Ах, старые добрые деньки, – смеется Ненет, показав острые клыки. Затем она поворачивается ко мне, и в ее серых глазах появляется задорный огонек. – С тех пор я больше не испытывала такого трепета. Так что давайте-ка отведем вас на поле, Льяри, и поможем найти того, кого вы ищете.

Аурен

Перед рассветом темно и свежо, а мир еще не успел прогреться на солнце.

Ненет, которая на голову ниже меня, показывает дорогу. Она быстро выводит меня через заднюю дверь, придерживая юбки. Мы проходим через небольшую огороженную зону, которая, по-видимому, служит местом хранения бочек и запасов продовольствия, потом выходим за ворота и сворачиваем за угол в узкий переулок. Из водосточных труб капает вода, собираясь в лужи. Раскинувшаяся перед нами мощеная улица пахнет мокрым камнем, но в воздухе ощущается свежесть и сладость, которой не ощущалось в Орее.

– Постойте тут, – говорит Ненет и бежит в конец переулка, чтобы осмотреть улицу.

Я вижу, как она кому-то кивает, а через несколько секунд к нам, цокая копытами, идет лошадь, запряженная в телегу. Животное совсем не похоже на тех лошадей, что были в Орее. Этот конь белый со светло-фиолетовыми завитками, которые пробиваются в его шерсти и копытах. Хвост и грива у него такого же лавандового цвета, и в них вплетены тонкие цветочные лозы.

Телега тоже другая – более фейская, чем я привыкла. Ее стены сделаны не из привычного дерева или парусины, а из какого-то металла с голубыми и медными вкраплениями. Даже колеса созданы из того же материала, а гладкие спицы в крапинку блестят. Сверху туго натянута голубая ткань, которая целиком накрывает телегу, заслоняя извозчика, сидящего за лошадью, от света. Телега останавливается, преградив вход в переулок, и я вижу, что створка сзади уже приоткрыта.