Шрифт:
Во-вторых, Ольга проявила главные добродетели правителя. Помимо личного целомудрия, разума и хитрого расчета в достижении политических целей, она творила милостыню, «нагиа одевая, алчныя напитая, жадныя напаяя и странныя упокоивая всякимъ потребьствомъ, и нищая, и вдовица, и сироты, и болящая по премногу милуя и сихъ довольствуя всякимъ требованиемъ, и ему же что удобно, сими учрежашеся тихостию и любовию отъ чиста сердца» [Покровский, Ленхофф 2007, 1: 173]. Автор «Степенной книги» использует святую жизнь Ольги как зерцало для будущих праведных правителей.
В-третьих, обращение Ольги стало свидетельством того, что «Христосъ Богъ нашъ не презр? д?ла рукъ своихъ и не забы заблуждьшихъ людии своихъ, но благоволи помиловати насъ и воздвиже намъ рогъ благочестиа и начало спасениа не отъ иныя страны, ни отъ чюжиа земли, но отъ дому и отечества рускаго изращениа» [Покровский, Ленхофф 2007, 1: 158]. Для автора книги было очень важно установить, что православие – не чуждая вера, привнесенная извне, но произрастает из родной почвы. Это утверждение позволило автору изобразить Ольгу предвозвещающей на Руси истинную веру: «аки зв?зда предъ солнцемъ и яко заря предъ св?томъ, яко луна в нощи сиаше, тако блаженая в нев?рныхъ челов?ц?хъ светяшеся» [Покровский, Ленхофф 2007, 1: 178].
В «Степенной книге» излагается происхождение Владимира от римского императорского дома (от родственника кесаря Августа Пруса), но также и от «въ премудрости блаженныя и великиа княгини Олги» [Покровский, Ленхофф 2007, 1: 221]. Владимир именуется «Божиим избранным сосудом», «блаженным… равноапостольным царем», «благочестия ветвью», «апостольским ревнителем», «церковным утверждением», «идольским разрушителем», «благоверия проповедником» [Покровский, Ленхофф 2007, 1: 218–220]. Автор предполагает, что Крещение Руси проистекало из многих чудес: крещения болгар [Покровский, Ленхофф 2007, 1: 277], «чудесного» перевода Евангелий с греческого на старославянский язык [Покровский, Ленхофф 2007, 1: 278], исцеления Владимира от болезни, которая могла оказаться смертельной [Покровский, Ленхофф 2007, 1: 276–278]. В книге утверждалось, что крещение народа произошло по воле Божьей, предзнаменовано пророчеством святого Андрея в окрестностях будущего Киева и вымолено Ольгой: «…мощенъ есть Богъ помиловати и рода моего и вся люди сиа рускиа. И яко же хощеть благостию Своею, тако да обратитъ сердца ихъ к разум?нию благочестиа и вс?хъ просв?титъ святымъ крещениемъ» [Покровский, Ленхофф 2007, 1: 240–244].
Однако, согласно «Степенной книге», Крещение Руси также стало результатом усилий Владимира постичь веру с помощью разума и проверить ее приемлемость с политической точки зрения. Великий князь отправил посольства во многие страны, чтобы «слышети словеса премудрости», ибо «не бяше тогда въ дръжав? его ни книгъ, ни благочестивыхъ учителей». Он выслушивал многих, «кто же хваля свою в?ру» – ислам, римское христианство, иудаизм, греческое христианство. Греческое христианство он выбрал только после того, как удовлетворил свое любопытство относительно его догматов [Покровский, Ленхофф 2007, 1: 245266]. Он также позволил своим приближенным выслушать посланных, затем спросил их совета и, наконец, обязал простой народ принять Крещение [Покровский, Ленхофф 2007, 1: 271–272]. Воспроизводя эти подробности обращения Руси, автор «Степенной книги» стремился не только проиллюстрировать соработничество божественной и земной мудрости, но и обосновать необходимость для будущих князей действовать с религиозным рвением и земным благоразумием. Автор также попытался увязать более раннюю историю об исконном происхождении христианства с тем «фактом», что Владимир принял крещение лишь после того, как познакомился мудростью многих земель.
Согласно «Степенной книге», Владимир, крестившись, «…греческий законъ приатъ и научение в?ре, и многа блага д?ла показа: правду, длъготрьп?ние, любовъ, смирение, челов?колюбие, милость» [Покровский, Ленхофф 2007, 1: 281–282]. Епископ наставлял его:
Очи же твои да не причастны будутъ выну всякаго лукаваго зр?ниа. Ушима же твоима не приимаи никогда словесъ праздныхъ… Рукы же твои простерты им?и къ требующимъ, удръжаваи же ихъ отъ всякаго неправеднаго граблениа… Тако же и ногы твои укр?пляй тещи неослабно по пути запов?дей Христа Бога… Пребывай же всегда в тихости и кротости, и въ смиреномудрии и въ умилении [Покровский, Ленхофф 2007, 1: 282–283].
В то же время Владимир должен был оберегаться «да не прельстятъ [его] н?цыи отъ еретикъ» [Покровский, Ленхофф 2007, 1: 282]. Таким образом, ему предстояло не только нести истину неверующим, но и противостоять им. В Киеве он уничтожил идолы языческих богов, бросая их в воды Днепра или сжигая [Покровский, Ленхофф 2007, 1: 291]. Он стремился просветить Крещением всю Русь, «яко да вси отвратятся отъ идольскиа льсти, и отъ гр?хъ очистятся», «и сихъ учителными словесы с любовию наказати, прочим же и страхомъ запр?щати» [Покровский, Ленхофф 2007, 1: 292–293]. Таким образом, политическая программа Владимира основывалась на сочетании пассивных добродетелей и физического принуждения против врагов истинной веры.
Автор «Степенной книги» приложил много стараний, чтобы объяснить, как возможно примирить следование христианским добродетелям и применение силы. Это было совсем не сложно, когда православный Владимир воевал с безбожными печенегами: тогда он «всю надежю възложи на всесилнаго Бога» и «изыде противу имъ», а после победы построил на месте битвы церковь [Покровский, Ленхофф 2007, 1: 309–311]. Проблема насилия, однако, стояла более остро, когда Владимир размышлял о том, должен ли он применять силу против разбойников в пределах своего княжества – то есть, вправе ли он наказывать нарушающих закон христиан. Когда церковные иерархи сообщили ему, что «разбоиници умножишяся в земли нашей, многы б?ды и убийство людемъ съд?вающе», и спросили его, почему он не положит конец этой напасти, он ответил: «Сего ради не дръзаю истребляти сихъ, бою бо ся Бога, аще въ гр?хъ вм?нит ми ся, я мню, яко Богъ тако попусти. Аз же кто есмь, яко осужати на смерть челов?ки? Сам бо много съгр?шихъ и беззаконновахъ паче вс?хъ челов?къ на земли». Епископы в ответ укорили его, заметив:
Поручено ти есть отъ Господа Бога земное скипетродръжание на въспр?щение и наа обуздание и на казнь злод?йствующимъ, доброд?юшим же на милование и в похвалу. И подобает ти съ испытаниемъ и с разсмотрениемъ злыхъ судити и не щадити, яко же повел?но есть вамъ въ божественыхъ правил?хъ по градскому закону, а добрыхъ миловати, понеже власть въ обоихъ сихъ послушныхъ окръмляеши, еже есть страхомъ и милостию, безъ сихъ бо власть никако же пребываетъ [Покровский, Ленхофф 2007, 1: 319–320].