Шрифт:
тот, у кого болит теперь голова, не говорит: «Болит у меня голова» {18} .
Но этот мир мечты, полный фруктовых деревьев и орошаемый свежими пресными потоками, оказался потерян для человека.
Мы все еще испытываем страх воды, страшась затопления освоенного нами мира, в котором обитаем. Посмотрите, как выразилась эта фобия в образе «Титаника»: палубы наклоняются, вода наступает, а офицеры, которые наверняка понимают приближение катастрофы, ничего не могут сделать, чтобы предотвратить ее. Рассказы о воде все еще пугают и привлекают нас. Как предполагает философ Ричард Маув: «Образы, ассоциирующиеся с „рассерженными глубинами”, имеют устойчивую власть над человеческим воображением вне связи с географией нашего обитания» {19} .
18
Translated by Samuel Kramer and quoted, in Bottero, p. 19.
19
Richard J. Mouw, «„Some Poor Sailor, Tempest Tossed”: Nautical Rescue Themes, in Evangelical Hymnody», in Wonderful Words of Life: Hymns in American Protestant History and Theology, ed. Richard J. Mouw and Mark A. Noll (2004), p. 249.
Но мы посягнули на территорию теологов и философов. Историки могут только зафиксировать, что варка пива существует столько же, сколько и землепашество, и что самое древнее вино в мире (найденное во время раскопок в современном Иране) относится к шестому тысячелетию до н. э. Потому что столько же, сколько человек выращивает зерно, он пытается вернуть назад, хотя бы временно, более радужный и добрый мир, который более невозможно найти на карте.
Глава 3. Появление аристократии
В Шумере примерно за 3600 лет до н. э. власть царей становится наследственной
После Всемирного потопа шумерский Царский список говорит нам, что новым центром царской власти становится город Киш, расположенный в северной части Шумера и окруженный хлебными полями.
Первым царем династии Киша был Гаур; далее власть перешла к правителю с величественным именем Гулла-Нидаба-Аннапад. Затем, спустя девятнадцать правителей, к власти пришел Энмебарагесси, двадцать второй по исчислению после потопа. Благодаря сохранившимся текстам мы знаем, что правление Энмебарагесси приходилось на 2700-е годы до н. э. – для нас эта дата особенно ценна, так как это первая привязка к исторической хронологии.
Это все еще создает для нас проблему при описании шумерской истории между потопом (когда бы он ни был) и 2700 годом до н. э. После потопа цари больше не правили по тридцать шесть тысяч лет. Наоборот, время правления резко сократилось и становилось все короче и короче. В целом 22 985 лет, 3 месяца и 3 дня прошло от наводнения и до того, как взошел на трон Энмебарагесси – фигура, которая нам не так уж и помогает, как можно подумать, учитывая точность счета. Специалисты по шумерской истории и литературе склонны именовать царей до потопа «мифическими», а царей после него – «полумифическими»; но, признаться, различие между ними ускользает от меня.
Большинство правлений (двадцать одно), прошедших до Энмебарагесси, описаны каждое одной строкой: имя правителя, длительность правления, и не более того. Единственное исключение из этого правила встречается практически на середине списка, когда Этана, тринадцатый царь [11] после потопа, внезапно выделяется из перечня своих бесцветных предшественников.
Этана, тот, который поднялся на небо,
Тот, который земли твердыми сделал,
11
Здесь ошибка автора: Этана был десятым правителем после потопа. (Прим. ред.)
Он правил 1560 лет,
А Бали, сын Этаны —
Он правил только 400 лет.
Тут заложено гораздо больше фактической информации, чем может показаться на первый взгляд.
Ко времени, когда возобновили составление Царского списка, географические изменения территории Междуречья практически прекратились и земли приобрели тот вид, который мы наблюдаем на современных картах. Линия залива переместилась на север. Пересекающие друг друга потоки, некогда орошавшие низменность, оставили после себя наносы осадочных пород; расстояние между руслами рек увеличилось, и в итоге образовались две реки с впадающими в них извилистыми притоками. Сегодня мы называем эти реки Евфрат и Тигр – названиями, которые дали им греки; в более древние времена западная река называлась Урутту, а более быстрая и бурная восточная, напоминающая стрелу в полете, именовалась Идиглат [12] .
12
Из четырех рек, упомянутых в Книге Бытия (Фисон, Гихон, Хиддекель и Перат) Фисон и Гихон, похоже, исчезли, а Хиддекель стала известна как Идиглат, позднее Тигр, в то время как Перат («Великая река») превратилась в Урутти, а позднее стала Евфратом. Современный английский перевод Книги Бытия имеет тенденцию к упрощению и сразу переводит Хиддекель как «Тигрис», а Перат – как «Евфратес». (Прим. авт.)
Между этими двумя реками было построено множество городов. Археологи говорят нам, что к 3200 году до н. э. значительная часть населения деревень изменила свой образ жизни, окончательно перебравшись за стены укреплений. Эти перемещения не всегда происходили мирно. Книга Бытия и рассказ о потопе рисуют нам интригующую картину раскола. Когда Ной начал отстраивать цивилизацию, его потомки разошлись по земле. На Шинаре – семитское название юга Месопотамской равнины – строительство городов достигло особо высокого уровня. Увлеченные своим мастерством, горожане решили построить башню, достигающую неба, – башню, которая дала бы повод для гордости не только на земле, но и перед самим богом. Этот акт самонадеянности привел к неразберихе с языками, непониманию и в конце концов к войнам.
Вавилонская башня, как и библейский потоп, находится в не поддающемся датировке прошлом. Но сам этот факт становится для нас окном в мир, где глиняные города, обнесенные крепостными стенами, воздвигаются по всей Месопотамии {20} . Дюжина укрепленных городов, каждый из которых был окружен пригородами, растянувшимися радиально миль на шесть, боролись за главенствующее положение: Эриду, Ур, Урук, Ниппур, Адаб, Лагаш, Киш и так далее. По-видимому, в каждом из этих древних урбанистических центров проживало до сорока тысяч населения.
20
Michael Rice, Egypt’s Making: The Origins of Ancient Egypt 5000–2000 BC (2003), p. 73.