Мне ей Богу, веселей

Жить под запах этот.

В белых чистых тополях

Будут перезвоны,

Вот тогда достану я

Липы цвет сушеный.

Быть счастливой – мой удел,

Он зовет и манит.

Снег пойдет, но летний день

Умещу в стакане.

Буду светлый пить настой,

Рифм ловить круженье.

Право, в жизни смысл простой

– Быть всегда в движенье.

Пусть печален, мглист и сед,

Вечер снегом тянет.

Жизнь – душистой липы цвет,

Жизнь, как день в стакане.

Только надо не ворчать,

Зря не тратить силы,

Время так распределять,

Чтоб на все хватило.

За здоровье чаще пить

Липы цвет – не водку,

И живое все любить,

Счастье – в сердце кротком.

Словно в замке, в заточенье,

С ленью я судьбу делю,

Лень моя – мое мученье.

С ней зеваю лишь, да сплю.

О, моя голубка, муза,

Отгони скорее лень.

Кругозор ее так узок,

И она глупа, как пень.

С нею мне главу Монтеня

Дочитать – тяжелый труд.

Или я умру от лени,

Иль ее не будет тут.

С каждым днем она наглее,

Боже, праведный, спаси,

Никогда не знались с ленью

Мои предки на Руси.

А не то бы прекратился,

И заглох наш крепкий род,

Нет, еще не обленился

Терпеливый наш народ.

Скажет так философ каждый

Шопенгауэр, Монтень:

Смерть порой приходит дважды,

Первый раз, она – есть лень!

Погас давно закат багровый,

Взошла холодная луна,

Сквозь ночи темные покровы,

Льет серебро свое она.

Какой равнинной пеленою

Снег лег на землю и дома,

И он сверкает под луною.

Прекрасна русская зима!

Во двор я выйду: в гаммах чудных

Играет легкий этот свет.

И жить и радостно и трудно,

И скоро мне 15 лет.

1965г.

Зачем обнял? Случайно, или как?

По дружески, или по уваженью,

Иль то души неясное движенье,

Иль роз прекрасных увяданья – знак?

В нем все от роз, как в алых лепестках,

В его щеках пылающих та свежесть,

Что юности полна, рассвет в них брезжит,

Хоть седина давно уж на висках.

Зачем спросил: могу ли плакать я,

Зачем пытался выразить намеком

В своем простом неведенье жестоком,

То, что могла принять я не шутя?

Не знаю я, любил ли он меня,

Но осенью цветы вот так прохладны,

Как чувства, что во мне, и я лишь рада

Забыться, отдохнуть на склоне дня.

Не трепещу от этих милых рук,

Себе внушая, что они не милы,

Но если б я совсем душой остыла,

Не волновал бы даже лиры звук,

А так, не надо больше ничего:

Вот звуки лиры все нежней и ближе,

Ему ж сказала: «Как Вас ненавижу!»,

Бесчувственна в объятиях его.

Вишня цветет у меня под окном,

Вишня весенним омыта дождем.

Солнце, сквозь тучи, на вишню глядит,

И лепестков белизну золотит.

Солнце заходит, а завтра опять

Станет цветущую вишню ласкать.

К вишне моей воробей подлетел,

Неугомонный, на веточку сел,

Ах, непоседа, притих тут и он…

Видно весной, как и я, восхищен.

Снова я верю, что все впереди:

Долгая юность и счастье в груди.

Зря, что ли капельки нежно блестят,

Переливая веселый закат?

Зря ли пахучая эта пыльца,

Мне обещает весну без конца.

За декабрьским не вижу я сумраком

Скорых, будущих, долгих ли дней,

Вот заря потонула угрюмая

В серебристых просторах полей.

Все вокруг и туманно и горестно

– Это белого кладбища жуть,

Как печальный конец долгой повести,

Завершен чей-то жизненный путь.

Может быть, ни любовью, ни ласкою