Остин нехотя вышел из комнаты. Его слегка пошатывало, и Мирна, наверное, подумала, что он был не в себе, когда появился из-за двери.

Влюбился? Неужели доктор спятил? Он не влюбился в Монику, а хотел ее как женщину. Вожделел. Но разве это любовь? Нет. Он любил раньше, и то чувство не имеет ничего общего с теперешней безумной жаждой обладания. Мания. Опасное расстройство, невроз. Нет, его проблема не в том, что он влюбился, а в том, что в Силвер-Спе нет ни одного психиатра…

Моника гнала Старшайна в гору по заросшей изумрудной травой земле, где паслись ее овцы. Горный пейзаж мог усмирить ту смуту, в которую погружалась Моника всякий раз, когда видела Остина. Созерцание окрестностей всегда проясняло ее рассудок.

Дэйзи с лаем понеслась сквозь густую высокую траву к отаре овец. Моника, улыбнувшись ее пастушескому рвению, полной грудью вдыхала свежий воздух. Едва собачий лай смолк, она услышала низкий звериный стон из-за деревьев. Она поняла, что скоро ее отара пополнится новым ягненком. Моника спешилась, осторожно приблизилась к месту, где лежала овца, и увидела, что роды проходят трудно. Однажды Моника принимала тяжелые роды у коровы, и тот опыт пригодился ей теперь.

— Держись, девочка. Мы сделаем это вместе. Все будет хорошо, — сказала она, засучив рукава.

Моника выждала, пока стихнут схватки, и сунула руку в родовой канал. Овца закричала от боли, и эхо разнесло ее крик по горам…

Несмотря на уважение к доктору, Остин знал, что выпивка не решит его проблемы. К тому же расслабиться среди электропил, молотков и аэрокомпрессоров невозможно.

Рыбалка. Вот что мне нужно, решил он и вооружился удочкой.

Речка, впадавшая в озеро Моники, стекала с высокогорья над пастбищем и выгонами для скота. К этому живописному водному потоку и устремился Остин. Он опустил стекло в кабине грузовика и наслаждался чистым горным воздухом. Все вокруг — от деревьев до облаков над головой — убеждало его в правильности решения поселиться в Монтане. Это в самом деле был его дом. Остин остановил грузовик и заглушил мотор.

Любуясь обилием первых летних цветов, он услышал горестный крик. Потом опять. Внезапно он догадался, что звуки доносятся с того участка пастбищных земель Моники, где она держала овец, и развернул грузовик в этом направлении. Что-то случилось. Он съехал с дороги, направив машину прямо через поле.

Вскоре он увидел Монику. Поначалу он подумал, что ее сбросил на землю жеребец, но потом рассмотрел, что она склонилась над овцой. Остин остановил грузовик в отдалении, чтобы не испугать ни овцу, ни Монику, которая все еще не замечала его, и остаток пути одолел бегом.

— Помощь нужна? — спросил он, подбегая к Монике.

Она посмотрела на него, как на сумасшедшего.

— Сколько раз ты принимал роды?

— Дважды.

— Вот уж не ожидала.

— Только у собак. Не у овец.

— Держи ей ноги так, чтобы я могла ухватить получше, — властно приказала она.

Остин опустился на колени и погладил овечий живот перед тем, как крепко взяться за ноги животного.

— Смещение плода?

— Боюсь, что так, — ответила Моника. — Нужно повернуть его, но, кажется, я не могу… — Внезапно она смолкла с выражением ужаса на лице.

— В чем дело?

— Двойня.

— И у обоих не правильное положение? — спросил Остин.

— Похоже, я все перепутала. Ухватилась не за те ноги.

— Вот так ветеринар, — пошутил он, заметив беспокойство в глазах Моники. У тебя все получится. Только давай побыстрей, а то мама теряет силы.

Моника перевернула первого ягненка и медленно вытащила его.

— Какая хорошенькая.

— Да, — улыбнулся Остин новорожденной, которая попыталась встать на ноги. — Опять схватки.

Овца застонала утробным голосом, когда на свет появилась голова второго ягненка. Моника помогла ему выбраться из материнского чрева.

— Ой, мальчик.

— Полный комплект. Замечательная семья, заметил Остин, наблюдая, как брат и сестра бок о бок пошатываются на слабеньких ножках. — В кабине у меня старые полотенца. Пойду принесу.

Моника и Остин вытерли ягнят рваными махровыми полотенцами, а потом вытерлись сами.

Остин присел на корточки, глядя, как один новорожденный сосет свою маму, а она заботливо вылизывает голову другому.

— В природе много любопытного. На месте мамаши я бы поинтересовался, где это черти носят отца. Почему бы ему не прийти сюда на выручку? По крайней мере, шатался бы где-нибудь поблизости в ожидании благополучного разрешения от бремени, пошутил он.

— Она здорово со всем управилась сама, — заметила Моника, тщательно осмотрев овцу. — Так поступают большинство женщин.

— В особенности ты, верно? — Его взгляд отчетливо выражал осуждение, а она хотела выказать в ответ безразличие, но не смогла. Эмоциональный порыв захлестнул ее.

— Проклятье! — выругалась она и вскочила на ноги.

Остин уже хорошо изучил наступательную манеру Моники и знал, когда следует быть с ней пожестче, а когда помягче.

— Теперь, я полагаю, ты намерена изгнать меня со своей земли ради своего спасения.