преподнеся упрек,-

в холоде умер еще человек,

словно последний бог…

* * *

Вчера шел дождь, и падали с деревьев

желтые листья. Наверное, это осень…

Листья и ветер, и больше ни звука,

замерла ночь в покрывале душистом,

Только неброская эта разлука

каплей застыла на дне серебристом.

Экая скука…

Несколько жизней-часов торопливых

смотрят на небо, на осень-невзгоду,

умерший лист на окне сиротливо

тихо молчит, понимая природу,

Что ж так тоскливо?..

Тянутся души к глубоким оврагам,

но только робко, и так бесполезно,

И убегает соленая влага

по лабиринтам еще неизвестным,

Мокнет бумага…

Тени последний свой танец сплясали,

Их так нетрудно поймать, но не в силах…

Листья на землю деревья бросали,

Пламень погас в потускневших светилах,-

Все так устали…

* * *

Сюда нехоженой тропою

неслышно ветер подкрадется,

перед невидимой толпою

сосуд трезвучий разобьется.

Здесь тишина умрет нескоро,

неслышно губ чужих моленье,

лишь тихий шелест разговора,

под покрывалом вдохновенья.

Деревья в вечном карауле

склонили кроны величаво,

здесь птицы вешние уснули,

и на столетья время стало.

Смешались краски времен года:

сквозь зиму проступает лето,

стоит в молчании природа

над усыпальницей поэта.

* * *

На болотах нехоженых топи

светляками мерцают мутно -

мне достались лишь снега хлопья,

да цветы, что увяли утром.

Бесконечных дождей разговоры,

волчьих ягод несладка утеха -

мне достались пустые норы,

да чужое ненужное эхо.

Заунывною песней кружит

ветер стаю умерших листьев -

мне достались лохмотья кружев,

да деревьев поблекшие кисти.

Силуэты кустов пугливых

словно серые в небе цапли,

и дрожат на щеках дождливых

непросохших слезинок капли.

* * *

Меня съели без остатка

белокаменные ведьмы,

это их стихи и бредни

показались песней сладкой,

оказались грязной сплетней.

Меня съели без остатка

медных воронов оравы,

обещая падаль славы,

и победу в доброй схватке,

где кругом, казалось, правы…

Меня съела без остатка

голова Медузы в храме,

превратилась в черный камень

моя синяя тетрадка.

И теперь молчу я – аминь.

* * *

Ты прощай, безумный капитан!

Уплывай в жемчужную страну

где грустит коралловый туман,

обнимая моря глубину.

Позабудь о разговорах льдин,

про алмазных миражей пески,

где закопан золотой павлин,

где засохли пальмы от тоски.

Паруса твои уже не те,

ты поставил ветер у руля

чтоб искал он рифы в темноте

ты мечтаешь, пленник корабля.

На пути твоем все решено -

на зов смерти мчится караван,

И стремятся корабли на дно,

и хохочет пьяный океан.

По ночам к тебе спешат толпой

души твоих верных моряков.

Кружит в небе альбатрос слепой -

молчаливый спутник облаков.

Ты прощай, безумный капитан!

Твой корабль не узнает сна,

ты увидишь, что вода чиста,

и лежит на палубе луна.

* * *

В колыбели морской змея

на погибель мою спала,

голубой чешуей звеня,

за собою на дно звала.

На ветрах среди мокрых скал

чайки мне подарили боль,

Припорошив дождем песка,

звали к пленнице голубой.

В полнолунье она ждала

в неопознанной глубине,

и дорога всегда вела