На мое счастье, перебрав огромную кипу бумаг, заполнивших два огромных отсека мебельной стенки в квартире Аллы, я нашел несколько бумаг, относящихся к ремонту магазина. Одним из которых был договор, из которых я установил полные данные прораба. За тот договор, что заключила с этим прорабом Алла, я бы оторвал ее юристу голову вместе с руками, но в данный момент меня интересовал возврат выплаченного Аллой аванса. Хорошо, что хоть одно мне удалось вбить в ее упрямую голову — Алла записала, что в случае неисполнения договорных обязательств, исполнитель обязан вернуть сумму, эквивалентную сумме в свободно –конвертируемой валюте, по курсу на межбанковской валютной бирже на день погашения долга плюс один процент.

Дальше было просто. Прораб передвигался по Городу также, как и я, на «Ниве», только более старой, небесно-голубого цвета. Опытный дядька, он собирал своих алкоголиков утром из дома, после чего вез их на объект — здоровый кирпичный коттедж, находящийся на окраине дачного общества, в недавно прирезанном участке, выходящем к берегу протоки. Все это я выяснил, проехавшись утром за, ничего не подозревающим, прорабом. Теперь надо было думать, как решить вопрос, вытряхнув из придурков мои деньги и напугав их настолько, чтоб эти ребята даже боялись посмотреть в мою сторону, а для этого мне нужен был надежный сообщник.

Два дня спустя.

Бабье лето ожидаемо сменилось тоскливыми, нудными, осенними дождями, что сыпались с неба круглыми сутками, очень мелкой водяной взвесью.

Прораб Иван Михайлович, в очередной раз протер рукой запотевшее боковое стекло и привычно развернувшись, стал загонять машину под крышу, пристроенного к кирпичному коттеджу, гаража, сложенного из толстенных бетонных блоков. В зеркала заднего вида помещение гаража просматривалось плохо, но траектория была привычной, и Иван Михайлович стал медленно сдавать назад, пока под задними колесами неожиданно и громко не забренчала какая-то железка. Иван Михайлович испуганно поставил рычаг переключения скоростей на «нейтраль», решительно распахнул водительскую дверь, но тут его сердце болезненно сжалось — поверхность двери не новой, но любовно содержащейся «Нивы» с силой соприкоснулось еще с какой-то железкой, которой вчера точно не было.

Иван Михайлович торопливо закрутил вниз рукоятку механизма опускания бокового стекла, пытаясь рассмотреть в полумраке гаража, что за беда приключилась с его дверью, в салоне встревоженно завозились дремавшие в похмельном, дурном, полусне, члены ремонтной бригады, когда в створ гаража, еле-еле вписавшись в металлическую рамку ворот, влетел, остановившись в двадцати сантиметрах от капота «Нивы» грузовой «ЗИЛ», слепя экипаж малолитражки светом включенных «противотуманок» и дальним светом штатных фар.

— Попались твари! Кабзда вам пришла! — на подножке «ЗИЛа», полностью заслонившего белый свет показалась неясная фигура человека, но автомат в его руке Иван Михайлович разглядел очень четко.

За спиной прораба кто-то испуганно взвыл, благо картинки с расстрелянными дорогими автомобилями, снежинками пулевых отверстий на стеклах и лежащими в нелепых позах и кровавых лужах людей россиян ежедневно баловали все телевизионные каналы.

— Не стреляйте! — сиплым голосом прокричал-просипел Иван Михайлович, высунув в водительское окно задранные вверх руки.

— а что с вами еще делать, твари! — ствол автомата коснулся лба прораба, того, кто его держал было не видно, зрение не старого еще мужчины странно расфокусировалось.

— Да что мы сделали, хоть скажи! — внезапно прорезавшимся голосом, отчаянно прокричал прораб.

— Что сделали? Мало того, что деньги взяли, так еще и мою бабу убили, а вон тот… — ствол убрали от лба Ивана, и ткнули куда-то, за его спину, больно покарябав ухо прораба высокой мушкой: — Вон тот еще и кирпичом витрину расхерачил, рабочему моему голову пробил…

— Это не я! — завизжал за спиной, как подстреленный заяц, Мишка-мореман: — Это Серега кирпич кинул!

— Бля!!! — прораб попытался обернутся, но ствол автомата вновь уткнулся ему в лоб, и он замер, продолжая кричать куда-то за спину: — Если живой останусь, я тебя, Сергуня, живого в стену замурую.

— Так что, молитесь, твари, вас оставлять на свете нельзя! — ствол автомата убрался от лба прораба, а его владелец отступил на один шаг, но пассажирам «Нивы» легче не стало.

— Мужики, не стреляйте, не надо! Мы все вернем! Мы никого не убивали! — собравши силы, отчаянно закричал прораб, понимая, что от его убедительности в течении ближайших секунд зависит практически все: — Только скажите, что надо делать!

Глава четырнадцатая. Сборище единомышленников.

Сентябрь одна тысяча девятьсот девяносто второго года.

Оставив автомат стоящему на подножке грузовика Ломову, чье лицо в медицинской маске горе ремонтники опознать не смогут, убрал металлический прут, который самолично вчера воткнул в щель между бетонных блоков, чтобы он не давал открыть дверцу «Нивы», вытащил за шиворот из-за руля прораба и потащил его к недостроенную коробку коттеджа.