– Шампанское! – воскликнула женщина.

УАЗ приближался. Расстояние между внедорожником и одиноким человеком, стоящим в поле, неумолимо сокращалось.

– Задание показалось мне странным! – выпалил мужчина.

– Найти и съесть живую лягушку? – удивилась женщина. – Идите к реке, там их в это время года навалом! Выбирайте любую на ваш вкус!

Внедорожник остановился. До него было метров сто пятьдесят, рокот двигателя заглушал людской гомон, утробный вой пламени, пожирающего дом с симпатичным петушком на крыше, и шум жидкости, извергающейся из шлангов. Дверца машины приоткрылась. Мужчина физически ощущал направленный в его сторону внимательный взгляд. К камерам, повсюду сопровождающим его в последние двадцать два часа, он привык довольно быстро. После второго этапа. В них было нечто неживое и обезличенное, а вот смотрящий на него человек, сокрытый за тонированными стеклами внедорожника, напугал его больше, чем сторчавшийся наркот-отморозок, когда тот разбил полупустую бутылку из-под пива и ударил «розочкой» в плечо.

– Слишком просто… – сказал мужчина, не отводя глаз от внедорожника.

– Поспешность – характерный симптом высокого уровня тревожности, – сказала женщина назидательным тоном. – Вы не прочли до конца сообщение.

Он поднес смартфон к глазам, в темноте экран светился каким-то мертвенно-синим цветом. Выделилось отдельное сообщение. Денежный перевод на крупную сумму. После нападения наркомана уведомление о поступлении денег на его счет перестало радовать. Баба с сексуальным тембром была права. Высокий уровень тревожности часто коррелирует с хорошим интеллектом. Трусы чаще бывают умными людьми. Держащие смартфон пальцы дрогнули, он едва на уронил гаджет на землю.

– Что… Что это такое?! – закричал мужчина.

– Время пошло! – промурлыкала женщина. – Знаете, как в старину люди спасались от нападения волков, если поблизости не было деревьев, на которые можно забраться? Они сидели в реке или озере. Желательно на приличной глубине. Не имея опоры, хищники не способны причинить человеку вред. Акулы не в счет, – засмеялась она, довольная своей шуткой.

Хлопнула дверца внедорожника, две стелящиеся тени мчали к одинокому человеку, стоящему в поле. Лунный свет затруднял определение породы собак, несущихся с огромной скоростью. Приземистые, мускулистые, с широкими спинами и непропорционально большими черепами. Питбультерьеры или ротвейлеры. Псы бежали молча, с ожесточенной сосредоточенностью, и это было самое ужасное.

– Удачи вам, а триста сорок эйч! – доброжелательно сказала женщина, экран смартфона погас.

Оцепенение прошло внезапно. Псы двигались на удивление синхронно, как две отлаженные машины для убийства. Мужчина сорвался с места, словно получил толчок в спину. Теперь для него не существовало ничего, кроме бега и пахнущей тиной и свежестью реки, до которой оставалось около четырехсот метров дистанции по пересеченной местности. При каждом ударе ступни о землю, в такт с пульсовой волной, в голове откликались слова песни группы Queen. «Я должен освободиться. Бог знает, как я хочу освободиться!»

С раннего утра кружащиеся над пепелищем вороны затеяли многоголосую перекличку. Рассвет был хмурым, безжизненно-серым, пепельные хлопья тумана стекали в ложбину к протекающей неподалеку реке. Расчет пожарной команды уехал час назад, а еще раньше место происшествия покинул фургон скорой помощи. Тридцатишестилетний хозяин коттеджа Егор Смоликов отделался легкими ожогами; в момент взрыва он вышел на крыльцо дома. Марии Демченко повезло меньше. Девушку увезли в ожоговое отделение областной больницы.

– Просто так баллоны с газом не взрываются! – с таинственным выражением лица заявил толстяк. Он сменил розовый халат на спортивный костюм и охотно рассказывал всем желающим о ночной трагедии. Его розовая лысина, увенчанная ореолом седеющих волос, побагровела, глаза излучали неподдельный интерес к происходящим в поселке событиям. – Нам обещали завершить полную газификацию коттеджей еще в июне! – Он значительно поднял указательный палец с коротко остриженным розовым ногтем, голубые глаза светились жадным любопытством, которое подчас пробуждают в человеческих душах чужие страдания. – А сейчас, извините, август месяц на дворе! – продолжал толстяк. – Этот Смоликов постоянно привозил к себе всяких девиц. Сколь веревочка ни вейся…

– Какая, на хрен, веревочка?! – раздраженно сказал коренастый мужчина. Он прислонился спиной к дверце своего «ниссана» и исподлобья смотрел на сотрудников полиции, высматривающих что-то среди дымящихся угольев. – Нормальный парень! Помогал мне пару раз по хозяйству. Спортсмен…

– Ну-ну! – брезгливо поджал губы толстяк. – Смоликов на собственных ногах шел к машине скорой помощи, а девицу унесли на носилках, между прочим!

Молчаливо стоящая рядом с ним жена потянула его за руку:

– Пойдем домой…

Вороний гвалт действовал на нервы, кислый запах обугленного дерева, смешанного с пенной смесью, витал над поселком, обволакивая все вокруг какой-то зловещей аурой. Капитан Морозов с безмолвной ненавистью посмотрел на стаю пернатых. Он страдал похмельем средней силы тяжести, согласно его собственной классификации. Пережить можно, работать затруднительно. Накануне приехал тесть из Ростова и, помимо огромных, сладких как мед и мясистых помидоров, привез пяток бутылок самогона собственного изготовления. Авторская работа! – как любил повторять пожилой мужчина. Костя Морозов любил тестя. Тот был могучим веселым человеком и всякий раз, заходя в тесную питерскую квартирку, осторожно втягивал голову в шею, боясь задеть макушкой люстру.