Уж чего-чего, но такого я точно не ожидал.

Девушка обернулась на звук моего голоса и открыла было рот, но я её опередил:

— Брысь, — скомандовал, кивая себе за плечо.

Там уже мамаша махала своей подопечной, и обе быстро скрылись, притворив дверь за собой.

— Фто… тфы… тфакой… — зашипел и задергался боров на ремнях.

Я подошёл, брезгливо взялся за ремешок и сдёрнул с этого чучела кляп.

— Что происходит?! — тут же закричал он. — Выпустите!

— Прекращай, — я поморщился. — Меня зовут Антон Митрофанов. Знаешь такую фамилию? — оглядевшись, потянулся было к стулу, но быстро передумал, не решаясь даже касаться его. Мало ли что на нём делали… или кого… и как… Нет, этого я даже представлять не хотел.

— Это личное, сопляк! Мне плевать, кто ты такой! Скажу деду, и он выпорет тебя! Развяжи! — забрызгал слюной красный от стыда и испуга Григорий.

— Свяжи, освободи, — усмехнулся я. — Ты бы определился уже, а… Насчёт выпорет, это скорее по твоей части.

Я киваю на плётку, брошенную девицей на кровать. Сделал шаг, подхватил инструмент и наотмашь ударил Григория по лицу, намеренно задевая глаз и рассекая губу.

— Будем говорить? — пытки никогда не были для меня чем-то весёлым. Скорее наоборот, навевали скуку. Процесс долгий и муторный, а результат всегда одинаков. Тут заметил расширившиеся зрачки Григория, глянул на плетку в руках и тут же отбросил. — Бл…ть, тебе же нравится!

Что ж, мы пойдём другим путем. Высвободил из пустоты клинок и без заминки воткнул в ногу рыхлого мужчины, погружая сталь в бледную, покрытую капельками пота плоть.

Тот глухо взвыл, я же склонился к его уху и проговорил:

— У тебя пробита артерия. Через десять минут, а то и меньше, ты уже не жилец. Поэтому советую говорить, и быстро.

Григорий чуть не оглушил меня выкрикиванием угроз в мой адрес, но я не стал вступать в полемику, просто стоял и ждал, наблюдая, как кровь стекает по ноге управляющего на пол, образовывая лужицу. Красную. Даже местного интерьера не нарушаем, всё в рамках заявленного цвета.

До Григория медленно, но дошло, что говорить со мной придётся. Он нервно облизал окровавленные губы.

— Что ты хочешь услышать? Да, я воровал, а кто не ворует? — удивительно, но в его голосе я слышал вызов.

— Тот, кто хочет увидеть внуков, — рационально заметил я. — Почему отчёты задвоены, а компания в конце сезона перестала приносить прибыль?

— Я забирал деньги себе! — выкрикнул Григорий.

— Часть, возможно, но не все, — на подобное я не купился. — Такое количество ты просто не смог бы проглотить, насколько бы жаден ни был. Кто ещё замешан в этом?

— Только я…

— Кто. Ещё. Замешан.

— Я же ответил, сукин ты сын!

— У тебя есть близкие? — резко поменял я тему. И по выражению вытянувшегося лица Григория понял, что попал в точку. — Когда-нибудь представлял их мёртвыми? Обрадую тебя, представлять и не придётся, увидишь воочию. Я спрашиваю, кто с тобой в доле?

— Мальчик, — голос Григория вдруг существенно упал. — Тебе не стоит туда лезть. Доживай последние деньки в своём положении и беги. Те, кто за мной стоят, очень не любят твой род, — управляющий вдруг стал относительно спокоен.

А увлечение мазахизмом тренируют болевой порок, однако, раз он способен на подобные слова в сложившейся ситуации. Но такие игрушки не спасут от потери крови.

— А вот с этого места поподробнее… — я наклонился к дрожащему пока ещё живому телу.

Но снова молчание в ответ. Пришлось повернуть меч в ране, чтобы показать серьёзность моих намерений. В глазах Григория вновь полыхнула паника, он закричал бессвязно, на одной ноте, как животное.

Хотя… сравнивать эту квашню и животное, будет слишком большим оскорблением. Конечно же в сторону животного.

— Так кто там недоволен моим родом? — я дождался, пока в его глазах появится хотя бы отдалённое осмысленное выражение и задал вопрос.

— Ты не понимаешь… — прошептал управляющий. — Ты ничего не понимаешь, щенок… Я не хочу… Я не хочу так умирать…

Кривлюсь, уже порядком подустав это слышать. Свободной рукой бью по потному лицу наотмашь, голова Григория мотается из стороны в сторону.

— Ты же так и подохнешь тут, если не будешь говорить. Неужели до тебя это ещё не дошло? — уточнил я брезгливо.

— Ты не понимаешь… — раздалось какое-то странное шипение в ответ.

Голова Григория была опущена, мне пришлось вновь приблизиться к нему, чтобы расслышать слова.

— Сдохнуть можно по-разному, — продолжил бредить управляющий.

— Смерть одинакова для всех, — я пожал плечами.

И снова ничего толкового в ответ не услышал. Только усмешку, оброненную вместе с кровью. Что ж, придётся основательно замарать руки. А ведь не хотелось. Я сделал шаг назад и размял кулак, хрустя пальцами. Замахнулся, готовый вновь ударить.