Они говорят: пробуждай в себе бога, не чувствуй злости,

Забывая, как каждая из этих эмоций пропечатывается в кости.

Так много сейчас о свете, о ясности о чем-то слишком мифическом,

А хочется тепло-ладонного, обнимательного, а не метафизического.

И где-то в кафе, заказывая кофе с сахаром и десертом,

Ты находишь не бога в себе, а обычного человека.

И говоришь: я люблю тебя, слышишь, и никогда не забуду…

Богово богу, кесарю кесарево, буддово Будде.

– Я люблю тебя, слышишь? Я люблю тебя, знаешь?

А межреберно азбукой Морзе в ответ:

– Слышу. Люблю – и прощаю.

17. Снись мне

Они знают ответы, которых я и не знаю. Это так много и мало, а я тебя обнимаю.

Я задаю им вопросы через какие-то отчаянные отражения, закольцованные дороги и запутанные сомнения.

Утренний ветер оставляет на волосах все забытые поцелуи,

Те, что не сбылись между ни в январе, ни в июле.

Я закрываю глаза и рисую карту трепетом от ресниц.

И найду тебя снова и снова. Только снись мне, пожалуйста, снись.

18. Что ты чувствуешь?

– Что ты чувствуешь?

Одиночество? Боль? Или надежду?

– Что ты чувствуешь, когда делаешь первый вдох?

– Что ты чувствуешь, когда тебя предают?

То, что Бог вроде бы есть любовь?

– Что ты чувствуешь?

Страх? Отчаяние? Веру в лучшее?

– Что ты чувствуешь, когда кто-то бьёт словом и по щекам?

– Что ты чувствуешь, когда солнце в тебе просыпается?

– Что ты чувствуешь, когда тянешься к небесам?

– Что ты чувствуешь, когда кто-то себя не любит?

Когда кто-то себя убивает, стирает до дыр.

– Что ты чувствуешь, даже когда уж не в силах чувствовать?

– Мир. Я чувствую целый мир.

19. Пусть

Самое важное находит людей в тишине.

В ней прорастает то, что ты садишь первым:

Зерна отчаяния или ростки любви,

То, что нужнее всего, становится верным.

Свет со-творяется из пустоты и тепла,

Того, что в душе живёт наравне с холодами.

Я создаю целый мир, а он обнимает меня.

То, что важнее всего, даруется не богами.

Будет день, и мы подберем слова,

Чтобы узнать свободу и чтобы лететь, как птицы.

А пока говорю:

«Пусть прорастает любовь, пусть плохого ни с кем, никогда не случится».

20. Выразить весну

И думать, как выразить эту весну в мыслеобразах и в словах.

А потом с радостью сдаться, решая: пусть будет так.

Пусть будут эти люди и эти дни, полные солнца, света и безграничной любви.

И не спеша пить кофе с видом на старый город, ловить тени и не искать для всего повод…

Пока ты ещё так отчаянно молод… и бесконечно влюблен.

21. Место силы

Власти твоей нет надо мной.

Нет ожидания ада.

В центре – одно чудовище и поворот, а дальше – своя награда.

Ты через страхи и стены идёшь, в сказке не будет иначе.

Ты – Пенелопа, опять что-то ждёшь.

Ты – Ариадна – плачешь.

Нить Лабиринта запуталась вновь, нужно бежать быстрее.

Где-то среди осколков из слов просыпается: Ты – Медея.

Но утром, когда приходит рассвет,

И после глухой тишины,

Маски падают прочь, растворяются в ночь

Оставляя Ты– это – ты.

Путь лабиринта неблизок и тих,

Но слабости нету в тебе.

Ведь место силы находишь внутри.

А не вовне.

22. Кроме любви

Как отражаются капли дождя на стеклах,

Будто диковенные витражи.

– Все забывается, – говорят тебе. – Все, кроме лжи.

Но на самом деле, это ведь глупости, это ненужный свод

Из каких-то незрячих иллюзий и непонятных свобод.

Из каких-то неважных строчек и недосказанных слов,

Из каких-то хрустальных стен и каких-то глухих потолков.

Дождь остаётся в памяти – той, где нет места лжи.

– Да. Все забывается… Все, кроме любви.

23. Женщина

И я мечтала летать, не падая,