Это были его два часа – время наедине со своими мыслями, время порядка и чистоты. Последние десять лет он находил здесь свою отдушину, наслаждаясь покоем и сухим паром по пенсионному удостоверению бесплатно. Все проблемы и беспокойства здесь быстро уходили на второй план, казались такими мелочными и неважными. Прекрасный шанс побыть с собой наедине, немного поностальгировать о былых временах, вспомнить одну из своих прекрасных студенток с последнего курса…

Ну вот, кто-то ещё решил разделить радость Вэла и присоединился к нему в кабинку. Радость уединения и неразделимого обладания всем помещением куда-то разом испарилась. Конечно, сауна была общественной, но ведь можно было пойти в соседнюю?

Крепкий мужчина лет пятидесяти-шестидесяти на вид закрыл собой почти весь проход в парную. Он шёл чуть прихрамывая и смотря строго в пол, молча занял деревянную полку на самом верхнем третьем ряду, но находился прямо напротив Вэлмера. Совершенно бесцеремонно расстелил своё полотенце и расположился на нём, ни капельки не стесняясь соседа по кабинке и демонстрируя своё видимое превосходство над пожилым посетителем.

Старик начал украдкой изучать своего нежеланного напарника по парной, бросая не него короткие и робкие взгляды. Бугристые мышцы на теле человека напротив были хорошо тренированы и перекатывались под разогретой горячим воздухом кожей. Пара татуировок на плечах изображали каких-то хищных птиц, наподобие соколов или ястребов.

– Наверное, бывший военный или отставной полицейский, – такая мысль посетила седую голову Игнатовски. У Вэлмера тоже была когда-то татуировка, но он ей давно уже не гордился, вывел лет двадцать назад, как и почти все следы о ней из памяти.

Эти ребята зачастую делали подобные изображения в честь своего подразделения, навсегда запечатлев символику на себе. Вдоль всей левой ноги, от самого бедра до щиколотки тянулся широкий шрам, возможно полученный давно вместе с боевым ранением. Длинный нос с небольшой горбинкой и глубоко посаженные карие глаза также не ушли от внимания Вэла.

Когда-то раньше Вэлмер Игнатовски обладал куда лучшими способностями к визуальному анализу, за что не раз был отмечен высшим руководством, запросто мог составить психологический портрет любого человека буквально за пару минут. Прожитые годы и спокойная размеренная жизнь почти убили эти навыки за ненадобностью. Очень жаль, ведь сейчас они могли спасти ему жизнь.

Мужчина, сидевший напротив, наконец поднял глаза и поймал очередной взгляд, брошенный на него. Карие глаза с песочным отливом источали обжигающий холод, несмотря на высокую температуру вокруг. Два пудовых кулака сжимались так, что было видно играющие вены на них. Вэлу стало как-то не по себе, меньше всего ему нужны были неприятности с этим незнакомцем. Он и в юности-то не отличался богатырским телосложением и здоровьем, а теперь и вовсе превратился с иссушённого старика болезненного вида.

Морозная рябь, пробежавшая по спине, не унималась и доставляла дикий дискомфорт. Хотелось выскочить из парилки и никогда в неё больше не возвращаться.

– Вы не против, если я немного увеличу температуру? Буквально на пару градусов? Моя нога требует большего прогрева, а здесь тепло немногим отличается от комнатного, – раскатистый голос заполнил всё помещение, похоже было, что бывший вояка ещё и контуженный – так совершенно неуместно громко он говорил.

Вэл вспомнил описания контузии, которые он слышал от испытавших её. Некоторые последствия навсегда оставались с человеком, как, например, пониженный слух или вечные посторонние шумы в голове.

– Пожалуйста. Мне тоже показалось, что сегодня паровая машина халтурит, – Игнатовски постарался успокоиться и унять подступившую дрожь в коленях, изобразил натянутую улыбку на лице.

– Больше я сюда ни ногой. Придётся найти себе новое место, – Вэл подумал про себя, от чего распереживался не на шутку, – Зачем я только посмотрел на него…

Рослый мужчина аккуратно спустился с верхней полки, стараясь как можно меньше тревожить повреждённую когда-то ногу. Он подвязал на поясе полотенце, вышел из парной и в ней, как будто бы стало очень много места. Вэл в это время закрыл глаза и считал до ста – выполнял рекомендации своего лечащего врача – при каждой стрессовой ситуации не забывать про слабое сердце.

Незнакомец вышел из кабинки, подошёл к терморегулятору, расположенному на стене напротив, слишком долго на него смотрел и с чем-то возился. Старику всё это было бы прекрасно видно через прозрачную дверь, если бы он не был занят подсчётом в голове. Мужчина развернулся и двинулся обратно в сторону их общей кабинки, но заходить не стал. Разжав правую ладонь он ещё раз посмотрел на её содержимое. Лента из прочной серой ткани, лежала на руке скомкано и одиноко. Сглотнув подступивший к горлу комок, он закрыл намокшие глаза всего на пару секунд.

98…99…100…

Эта процедура всегда помогала Вэлу успокоиться и унять внутренние сердечные переживания. Только досчитав до конца он открыл глаза и убедился, что в своей большой кабинке остался в полном одиночестве.

Зато с той стороны прозрачной двери за ним пристально наблюдал тот самый мужчина. Желваки ходили по его мощным скулам, а карие глаза, хоть и были немного влажными, не скрывали откровенной злобы и неприкрытой ненависти. Вэлмер вновь почувствовал, как сердце в груди совершило очередной предынфарктный кульбит… А также понял, что атмосфера в небольшом помещении накалилась ещё и в прямом смысле.