Карта звездного неба подсказывает, что "палаты белокаменные могут означать летне-осенний треугольник на другом конце Млечного Пути ("Калинова моста"). Семь дев-купальщиц - это весьма распространенное наименование Плеяд, или Стожар. А вот царевна-невеста - это созвездие Девы, ибо и в греческой мифологии она чаще всего невеста, о чем свидетельствует само её название.

Нетрудно догадаться что во всех сказках, где подразумеваются персонажи-созвездия, женские роли будут распределены между Девой, Андромедой и Кассиопеей. Что же касается главных мужских ролей, то они отданы чаще всего пяти созвездиям - Персею, Ориону, Геркулесу, Возничему, Стрельцу. Орион господствует в зимнем небе. Почти все с легкостью находят три звезды, именуемые Пояс Ориона. Орион часто выступает в мировом эпосе в роли хромого великана, в тех же случаях, когда созвездие не воспринимается целиком, большую роль играет его Пояс из трех звезд. Это могут быть три брата, три волшебных дара, три волхва, три косаря. В сказке о Царевне-звезде эти волхвы упоминаются: к ним обращается царь Ахридей с просьбой сообщить, куда унес Вихрь его дочерей, упоминаются и три волшебных предмета.

Если данная расшифровка верна, то мы можем раскрыть звездное инкогнито почти всех персонажей этой сказки:

Иван-царевич - Персей сестра Звезда - Сириус

Вихрь - Пегас сестра Луна - Луна

Избушка - Малая Медведица, вращающаяся на курьих ножках вокруг оси Полярной звезды

Баба Яга - Кассиопея медведь-оборотень - Большая Медведица

Калинов мост - Млечный Путь палаты белокаменные - осенне-зимний треугольник девы-купальщицы - Плеяды

Царевна-невеста - Дева два леших - Близнецы три волхва - Пояс Ориона

Отождествив с большой долей уверенности Ивана-царевича с Персеем, купальщиц с Плеядами, двух леших с Близнецами (здесь на нашей стороне античная мифология, совпадение функций героев и прямое наименование их в астрономии), я не могу с той же уверенностью утверждать, xто и остальные персонажи расшифрованы точно.

Итак, мы видим, что в одних сказках Иван - Овен, а в других Персей. Одно амплуа отдано разным созвездиям. А есть ещё Иван - месяц. Иван солнце.

В XIX веке в трудах филологов мифологической школы была широко исследована доминирующая роль солнца в мифологии и фольклоре. Позднее роль солнца стал играть сам литературный герой, но его солнечная озаряющая роль оставалась главной. Так, в былинах киевского цикла князь Владимир именуется Владимир - Красное солнце. Герой-солнце озаряет мир своим светом. Солнечные герои в мировой литературе озаряют мир своим внутренним душевным светом. В эпосе солярный герой облачен в сияющие доспехи, как "шлемоблещущий Гектор" в "Илиаде". В литературе солнечные доспехи тускнеют, и вот уже мы видим Дон Кихота с медным бритвенным тазом вместо шлема. Однако солнечная озаряющая природа образа от этого не тускнеет, а становится ещё ярче. Дон Кихот озаряет мир жаждой справедливости, Фауст - мудростью, Зосима В "Братьях Карамазовых" - сердечной глубиной. Все это солнечные, солярные герои.

У лунных героев природа иная. В фольклоре и мифе они умирают, а затем воскресают, как Озирис или Иванушка. Их жизнь расколота на две фазы - это умирающий и воскресающий месяц. Они погибают, как месяц в последней четверти, а затем живыми и невредимыми возвращаются к жизни, как ранний месяц. Такая неунитожимость свойственна в литературе Швейку Гашека. Ему заранее предопределено выйти живым из всех переделок, хотя его то и дело сажают в тюрьму и даже приговаривают к расстрелу.

Швейк - это почти фольклорный персонаж. В литературе гибель и возрождение лунного героя чаще носит не внешний, а глубинный психологический характер. Но всегда такому герою предстоит умереть (душой), дабы возродиться. Так нравственно гибнет Родион Раскольников, совершая убийство, а Соня твердо верит, что ему предстоит воскреснуть, как Лазарю, раскаяться и возродиться для новой жизни.

Еще тоньше психологическая нравственная гибель Нехлюдова в романе "Воскресение". Здесь нет внешних проявлений смерти, потому и воскресение совершается как бы незаметно, незримо.

Лунные герои всегда сохраняют в душе мечту о некой цельности, завершенности. Их расколотость на две фазы - смерти и воскресения озарена воспоминанием о некой лунной цельности, завершенности. И действительно, обе фазы умирающего и воскресающего месяца в луне соединены.

Солнечный герой путешествует, несет свет людям; лунные герои гибнут, ввергаются в темницу, возрождаются снова. Но есть ещё и внешне неподвижные герои, вокруг которых все вращается. В сказке это царевна в тереме или в башне. Ради неё сражаются храбрые рыцари, скачут в тридевятое царство, совершают подвиги, убивают змея или дракона. Сама же звезда-царевна - некий неподвижный центр мира, вокруг которого происходят события. На небе такая роль отведена Полярной звезде. Это неподвижная точка звездного неба, вокруг которой вращаются все остальные звезды. Такой заточенной в башне царевной чувствует себя Татьяна Ларина. Она видит в Онегине рыцаря-избавителя, который её спасет. Но Онегин уже не рыцарь, не Иван-царевич. В "Илиаде" это Елена. Вокруг неё и ради неё идет Троянская война. Сама же она никак не участвует в этих бурных событиях.

Реже таким неподвижным центром бывает мужской персонаж. Тем более интересен в этой ипостаси Илья Ильич Обломов, пребывающий в неподвижности на диване на протяжении почти всего повествования. Временами его куда-то везут или приходится куда-то перебираться, но главная функция Ильи Ильича неподвижность. Этим он и интересен.

Солнечные, лунные и полярно-звездные герои уже не помнят о своем небесном происхождении, фольклорно-мифологическом прошлом. Да и авторы, как правило, уже не помнят о звездном родстве своих литературных персонажей. Но художественная интуиция, некий подсознательный банк памяти, хранит предания древних, а может быть, и воссоздает их заново на уровне прообраза-архетипа.

Литературные герои - созвездия - часто претерпевают изменения, вплоть до своей полярной противоположности.

Кассиопея - Баба Яга - когда-то была вполне положительным образом как родоначальница, праматерь, живущая в святилище посреди леса. На это обстоятельство справедливо указывает В. Я. Пропп в книге "Исторические корни волшебной сказки". Со временем прародительница обрела черты устрашающего хтонического существа, таящегося в лесу. Она знает заповедную тайну счастья и, как пушкинская Пиковая Дама - графиня, сторожит подступы к сказочной, таинственной Царь-девице.

Однако положительный образ праматери мира также сохранился. Особенно в иконографической традиции. Очертания Кассиопеи отчетливо видны в изображении Богородицы Покрова, простирающей руки над всем земным И небесным миром.

Такова же двойная функция Ориона. Он и свирепый охотник с дубинкой, он же и ослепленный изгнанник, блуждающий в темноте, пока лучи солнца не вернут ему зрение.

Некоторым звездным героям повезло больше. Персей - всегда герой-спаситель. Он спасает Андромеду, прикованную к скале. Зато Андромеда играет звездную роль в трех лицах. Похоже, что три звезды в этом созвездии ещё и три сестры, которых, как и Андромеду, надо спасти от заточения. В литературе речь, конечно, идет лишь о смутных отголосках звездной фольклорной памяти, и все же "небо в алмазах" нет-нет да и вспыхнет своими, невидимыми днем, гранями в пьесе Чехова или на картине Васнецова "Три царства".