– Пусть папина командировка закончится, и он вернётся домой!

Обратная дорога показалась безумно долгой. Она петляла из стороны в сторону, словно желая запутать девочку. Кусты цеплялись за тонкое платьице длинными гибкими веточками с яркой зеленеющей листвой. Молодые листочки отрывались и, даже не замечая этого, девочка бежала дальше. Камни попадали в сандалии, больно кололись и пытались остановить. Одному молодому деревцу даже удалось задержать Фашу. Своими хрупкими цепкими ветками оно выхватило зайца Тусси. Схватив его за красные штаны, дерево рассмеялось, и заяц беспомощно повис вверх тормашками. Деревянная пуговица отлетела и шанс опозориться перед обитателями луга стал очевиден. Тусси обеими лапами схватился за свои клетчатые с синим отливом штаны, не желая их потерять, и тоскливо посмотрел на удаляющуюся хозяйку.

Когда до дома оставалось совсем чуть-чуть, девочка поняла, что её ладони свободны. Она остановилась, как вкопанная, и в воздухе повис вопрос: бросить настоящего верного друга и поспешить на встречу с папой или же отсрочить долгожданное свидание и вернуться за Тусси. Фаша понимала, что, возможно, заяц остался на поляне с клевером и до сих пор ищет волшебное растение. И тогда непременно стоит вернуться и спасти своего верного товарища от разочарования отсутствия находки и одиночества холодной ночи.

Фаша повернулась, ещё раз с трепетом ожидания посмотрела в сторону дома и.. побежала обратно на поле.

Тусси ждал её, одиноко вися вверх ногами. Уши почти касались земли и лямка с оторванной пуговицей болталась рядом. Ватное сердце замерло, боясь ударами нарушать идиллию природы. А вдруг Фаша его будет звать и он не услышит? Заяц нервничал. Вдруг чьи-то чужие тёплые руки осторожно сняли его с ветки. Тусси зажмурился.

– Бедный, ты потерялся, - произнёс незнакомый женский голос.

Тут Тусси почувствовал, как мягкая морщинистая рука аккуратно стряхнула налипшую грязь с его засаленного уха и болтающейся лямки штанов. Хвостик беспомощно выбился из прорези и неудобно ютился под одеждой. Рука ласково свернула игрушку и положила в корзину, прикрыв белым платком. Лёжа на дне неуютной жёсткой корзины, вместе с какими-то травами и листьями, Тусси улетал далеко от того места, на котором его потеряли. Сквозь маленькие прорези плетёной тюрьмы он видел, как мимо пробежала Фаша. Заяц заколотил лапами в стенки, но его никто не услышал. И горькие слёзы разлуки навернулись на его чёрные глаза-бусины.

Фаша стояла посреди зелёного островка в растерянности. Тусси нигде не было. Её маленькое сердце начинало бешено колотиться и в груди закололо.

– Спокойно, Фаша, дыши, - глубоко вдыхая свежий воздух, уговаривала себя девочка.
– Сейчас Тусси найдётся. Сейчас всё будет хорошо.

Но "Хорошо" не наступало. Дыхание становилось тяжёлым и кожа приобретала синеватый отлив.

– Мама, спаси меня..
– еле слышно прошептали губы девочки.

Она закрыла глаза и свежий ветер подхватил её на руки.

Дома пахло пирогами и сладким вареньем. Варенье всегда доставали по особому случаю. Сваренное в процессе таинственного волшебства, оно янтарными, сливовыми, вишнево-малиновыми оттенками переливалось в банках. Лесная земляника, малина ласково жались друг к другу, сохраняя тёплую память о лете и прогретых лесных полянах. Абрикосовый конфитюр добавлял южной экзотики и уходил в прозрачно-оранжевый солнечный оттенок. Но вишнёвое варенье было особенно вкусным. Его мягкая кислинка, терпкий привкус шероховатой косточки и гладкая структура сладкой шкурки соединялись на языке Фаши божественным вкусом, оставляя блаженство восхитительного послевкусия.

Стройную фигуру мамы обнимало голубое сатиновое платье. С глубоким вырезом декольте и широкой атласной лентой вокруг талии оно мягко подчёркивало неувядающую красоту и молодость женщины. Аккуратно собранные волосы мягко ложились на плечи отдельными завитками, а глаза смело светились счастьем.

Фаша сидела на коленях отца и, ловко макая булку в варенье, в полную силу использовала своё право на счастье.

В доме царила атмосфера любви, благополучия, и такого долгожданного взаимопонимания. Сердце Фаши билось спокойно и ровно.

Когда Фаша открыла глаза, солнце уже пряталось за горизонтом. Сумерки потихоньку расползались по земле, скрывая луговых обитателей для ночного отдыха. Ярко-красный диск солнца озарял небосвод золотыми оттенками и, как художник, рисовал Закат. Перистые облака опустились низко и почти стелились по земле, переходя в густой туман и испарину. Воздух остывал и девочке становилось зябко.

Поднявшись с земли, она ещё раз кинула взгляд на поляну.

– Прости меня, Тусси.
– Умоляюще произнесла она и, низко опустив голову, медленно пошла домой.