– Ну да, ну да, – рассеянно ответил Илья, водя пальцем по земле в горшке с фикусом.

– Знаешь, я тут подумала грешным делом… Может, у нее появился кто-то другой? – осторожно начала Аглая Викторовна.

– Бабуль… что ты такое говоришь? – Илья даже остолбенел от ее слов. Он даже думать о таком не мог. – Нет, такое совершенно исключено!

– Ну а что, почему бы и нет? – продолжала гнуть свою линию женщина. – Ты сам согласен с тем, что ведет она себя очень уж странно.

– Между «странно» и «подозрительно» есть большая разница, бабушка! Твои пустые гипотезы только портят мне настроение. Тем более, ей уезжать через три дня, какой вообще в этом смысл? – Илья изо всех сил пытался унять дрожь в голосе.

– Сам же говорил, что она все время не вылезает то из телефона, то из планшета. Это ли не подозрительно, мой милый? Неизвестно, с кем она там общается. Пойми, я совсем не пытаюсь разрушить ваши отношения. Если ты счастлив – то и я счастлива. Очень надеюсь, что я неправа. Но я прожила довольно долгую жизнь и с высоты прожитых лет у меня есть основания такое предполагать.

– Еще раз, у меня нет абсолютно никаких сомнений в верности Виолетты. Это твои глупые предположения и догадки. Даже говорить об этом больше не хочу. Давай сменим тему, пожалуйста.

– Хорошо, извини. Давай не будем об этом. Но только позволь задать последний вопрос на эту тему: вы хоть раз обсуждали такую тему друг с другом: как вы будете жить и поддерживать отношения, когда ты в России, а она в Дании?

– Нет, не обсуждали. В смысле как? – не понял сути вопроса Илья. – Она же только учиться туда уезжает. Не навсегда. Плюс ко всему, она будет приезжать после сессии домой. Я надеюсь. Да и мне ничто не мешает приехать к ней. Что мне, визу не дадут, что ли?

– Я поняла тебя, Илья. Ты прав, всецело прав.

Аглая Викторовна истолковала ответ Ильи по-своему. Она не верила в любовь на расстоянии и считала, что таковая обречена. Исключительные пары проходят испытание временем и расстоянием и, впоследствии, остаются счастливы вместе. Для нее любовь на расстоянии была чем-то эфемерным. Один шанс на миллион, что именно ваша пара окажется той самой, которая сможет преодолеть этот тест-драйв. То есть это, буквально, сродни чуду. Пару Ильи и Виолетты Аглая Викторовна таким чудом, увы, не считала. Она не чувствовала нежности, искренности не то, что в действиях – даже в словах. Не раз она становилась свидетельницей безжизненных разговоров по телефону, где, в какой-то момент диалог превращался в монолог, дополняемый сухими «да», «нет», «может быть» по ту сторону телефонной трубки. По мнению женщины, они просто не были настоящими друзьями друг для друга.

Аглае Викторовне не хотелось лишний раз ранить чувства Ильи, поэтому она решила разрядить обстановку:

– Как у Марка дела? Мне кажется, я не видела его уже сто лет!

– У него все хорошо. То есть, как для него – хорошо. Увяз с головой в работе. Вот, еле-еле смогли выкроить день, чтобы всем вместе сходить на природу. Когда Веточка уедет, а у Марка минует кризис на работе, мы вместе с ним приедем. Обещаю.

– Договорились! Ладно, мой милый, рада была тебя услышать. Буду ждать вашего приезда. Мне уже пора собираться в баню. Мы же всегда ходим с девчонками по воскресеньям перед работой. Ну, ты помнишь. Не думай о плохом. Все у тебя будет хорошо! – Аглая Викторовна всегда так говорила, и всегда делала яркий акцент на последнем слове.

– Пока! Хорошо попариться! – усмехнулся Илья и отсоединился.

Не думать о плохом. Легко сказать, да трудно сделать. На самом деле, он и не думал ни о чем плохом до этого разговора. Как ни старался Илья оттолкнуть от себя все дурные мысли, червячок сомнения все-таки смог поселиться в его голове и начать робко шевелиться. Он был уверен, что у них с Веточкой обоюдно крепкие и желанные отношения. И все-таки, интуитивно он чувствовал, что что-то тут было не в порядке.

Илья стоял у окна и рассеянно наблюдал за проходящими по улице людьми. Мысли со свистом проносились в его голове, и, единственным его желанием сейчас было выключить их все. К сожалению, он так делать никогда не умел. Даже когда Илья ложился спать, будучи изрядно вымотавшимся за день, в его разуме оказывался целый поток различных мыслей, идей, размышлений. Всякий раз, они с довольным видом потирали ладошки и располагались там, как у себя дома. И ладно, если бы они были позитивными, радующими душу и сердце. Теми мыслями, что дарят целый спектр благосклонных чувств. Но, как чаще всего это бывало, большинство из них оказывались какими-то мрачными, отрицательными, даже страшными. В лучшем случае – просто однотипными и серыми.

По тропинке, что вела от соседнего подъезда до остановки, держась за руки, прошли девушка и молодой человек. Визуально они были очень похожи на них с Виолеттой. Примерно такая же комплекция у обоих, схожий рост и цвет волос. Они над чем-то шутили и смеялись. Невооруженным глазом было видно – они счастливы. Увидев их, Илья испустил печальный вздох и беспомощно обнял себя за плечи.

Нетрудно догадаться, что Илья являлся очень впечатлительным человеком. Таким он помнил себя с самого детства. Еще тогда он понимал, что это отличает его от значительной доли ровесников. Ему не нравился этот аспект своего характера, и с течением лет он, как мог, пытался это искоренить. Не получилось.

С двигающимися вперед минутами тревожность в Илье все только росла. На нервной почве он начал ковырять заусенцы у ногтей – его «любимая» привычка, от которой он также никак не мог избавиться.

Очередное звуковое оповещение заставило Илью вздрогнуть. На этот раз никто не звонил. Смартфон всего лишь сообщал о том, что зарядка заканчивается. Подсоединив телефон к сети питания, и убедившись, что зарядка пошла, он положил телефон обратно на стол.

Илья задумчиво подошел к книжной полке и взглянул на бумажную фотографию, которая лежала между крайней книгой и стенкой полкой. На снимке были запечатлены его родители. Лучезарная блондинка и, по совместительству, миловидная девушка (именно девушка, а не женщина!), которой никак нельзя было дать тридцать девять лет – не больше двадцати девяти, честное слово – и привлекательный русоволосый мужчина в легком летнем пальто с удовольствием позировали перед фотографом на дне города. Фотографом, кстати, был сам Илья. Оба в темных очках и в стильных шляпах. Все по последним указаниям моды, разумеется. Отец Ильи стоял позади матери и обнимал ее за талию. Как же сильно в эту секунду Илье захотелось поговорить с ними. Взять и выговориться. Описать весь тот тяжкий груз, который лежал у него на душе и мешал спокойно жить. Бывают такие дни, когда хочется излить душу.