– Ну да. Путь в тысячу ли начинается с первого шага. Только ты, как я думаю, прошел по нему уже гораздо больше.

Наконец Эрнест почувствовал, что боль отступила полностью, и он может дышать полной грудью.

– Папа любил повторять фразу: «Не начинай то, что не собираешься доводить до конца». Я хочу научиться тому, что умеешь ты.

– Эрнест, ты все это уже умеешь. Я это вижу. Я это чувствую. Расслабься, отпусти свои мысли, ощути течение реки, и ее поток понесет тебя сам.

– Я знаю, о чем ты говоришь!

– Замечательно. Если ты не против, я приготовлю завтрак, пока ты окончательно не придешь в себя. У нас сегодня утром будет собрание, и я подумал, что буду нужен тебе, если, конечно, я буду тебе нужен.

Только сейчас Эрнест осознал, что не оставлял свой адрес, при регистрации в игре, и, поднявшись с дивана, вперился ошеломленным взглядом в Евгения, шинкующего капусту на разделочной доске, через дверной проем на кухню:

– Как ты меня нашел?

– Знаешь, я бы сам наверно не поверил, если бы кто-то другой мне рассказал, что так бывает. Вчера вечером, после того, как наше собрание внезапно прервалось, я сидел у себя дома на кухне и пил чай. Я выпил, наверно, кружки три, глядя в окно. В темном небе кружили птицы, и я думал – почему они не улетают дальше? Что с ними не так? Внезапно (я чуть не пролил горячий чай на себя), на мой телефон пришло сообщение с адресом. В нем, кроме названия улицы, номера дома и квартиры, не было ничего.

Я написал в ответ, пытаясь выяснить: зачем мне этот адрес и кто его прислал. Но мое сообщение так и не было доставлено до адресата. Когда я позвонил, абонент оказался недоступен.

Решив, что утро вечера мудренее, я лег спать, запланировав утром выяснить, чей это адрес и зачем мне его прислали. Видимо у тебя есть добрый «ангел-хранитель».

Прошло еще около сорока минут разговоров на кухне, пока завтрак не был съеден, а вкусный кофе выпит.

Скоро должно было начаться общее собрание в чате, и Евгений, чтобы не опоздать на него, побежал к себе домой.

Когда за Евгением захлопнулась дверь, Настя, неожиданно для Эрнеста, включила с середины песню Кино с альбома «Группа крови».

«…Те, кто слаб, живут из запоя в запой,

Кричат: Нам не дали петь!

Кричат: Попробуй тут спой!

Мы идем. Мы сильны и бодры…

Замерзшие пальцы ломают спички,

От которых зажгутся костры…

Попробуй спеть вместе со мной,

Вставай рядом со мной…»

– Настя, что это сейчас было?

– Я решила, что тебя надо приободрить перед собранием. Прошу прощения за вольность.

– Не делай так в следующий раз, пожалуйста. За заботу спасибо. Насчет костров – не волнуйся, всему свое время! Спички при мне.

Собрание началось в десять часов утра. Лонгин и Апанасьев сидели понурые из-за того, что вчерашняя атака на Радлова оказалась неэффективной. Никто из членов Филадельфии их не поддержал. Наоборот, Наталья Платоновна Кулаковская зачем-то вспомнила слова любимого ученика Христа, который уже в зрелом возрасте, спустя много лет после распятия и воскресения своего учителя написал в одну из общин Малой Азии. Сначала она привела цитату: «Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей. Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего. И мир проходит, и похоть его, а исполняющий волю Божию, пребывает вовек…»

– Вы же понимаете, о чем здесь речь? Невозможно одновременно двигаться в двух разных направлениях. То, что вчера предлагали Павел Анатольевич и Петр Никанорович, – попытка склеить то, что расклеится почти сразу же. Вами движет простая алчность и гордыня. Ради своей цели вы готовы манипулировать людьми. Если и правда есть такие служители, которые пренебрегают свободой воли другого человека, то они точно не от Бога. Поскольку вы никогда это не поймете, нет смысла объяснять что-то дальше.

– Наталья Платоновна, – начал было Апанасьев, пытаясь подстроиться под Кулаковскую, – вы же понимаете, что никакого бога не существует. Вы же физик! Где ваше логическое мышление?

– Мое логическое мышление сейчас мне говорит, что вы пытаетесь манипулировать мной, вызвав стыд перед другими людьми. У вас ничего не выйдет, потому что я имею право быть той, кем являюсь и открыто об этом говорить, не подстраиваясь под рамки вашего Прокрустова ложа. Специально для вас я процитирую еще один отрывок из этого послания:

«…И мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в нее. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем. Любовь до того совершенства достигает в нас, что мы имеем дерзновение в день суда, потому что поступаем в мире сем, как Он…»

Ничего к этим словам Эрнест добавлять не стал, потому что, как развиваться Филадельфии, исходя из выступления Кулаковской, было предельно ясно. Он поблагодарил всех за встречу, уточнив, не хочет ли кто-то высказаться еще? Все участники собрания заявили, что на сегодня мыслей для осознания более чем достаточно.

Следующим утром Настя, усвоив урок Эрнеста, что не нужно делать то, о чем не просят, дождалась момента, когда он проснулся, и только после того, как Эрнест, заправив свою кровать, пошел в ванную, спросила его: