— Боюсь этих теней… они как призраки, — прохныкала она.

— Ничего они тебе не сделают, — утешил Уильям.

— Мама! Хочу к маме!

— Знаю, сахарный медвежонок.

Это глупенькое прозвище всегда веселило девочку, и она тут же забыла про все страхи. Мимо протиснулся отец, спешивший открыть дверь в спальню, и она едва не окликнула его, но Уильям приложил палец к губам, напоминая, что нужно молчать.

Едва все очутились внутри, как Том и Спенсер принялись сдвигать в сторону тяжелый сундук, загородивший потайную дверь. Ржавые петли надсадно скрипели и скрежетали, как разъяренный вепрь, которого подняли с лежбища.

Лоренс и Уильям опустили девочек на пол и смочили в масле факелы. Оказавшись на свободе, сестры немедленно подбежали к отцу, рывшемуся в другом сундуке у изножья кровати. Малышки приподнялись на цыпочки и с любопытством заглянули внутрь.

— Что ты ищешь, папа? — поинтересовалась Кристен.

— Уже нашел, — ответил отец, поднимая усыпанную драгоценными камнями шкатулку.

— О, как красиво! — охнула Кристен. — Можно я возьму?

— И я тоже, — вставила Джиллиан.

— Нет, — покачал головой Ранульф. — Шкатулка принадлежит принцу Иоанну [3] , и я сделаю все, чтобы он получил ее обратно.

Не поднимаясь, он повернулся к Кристен, схватил дочь: руку, подтащил поближе. Та изо всех сил извивалась, пытаясь вырваться.

— Мне больно, папа!

— Прости, дорогая, — сокрушенно пробормотал отец мгновенно ослабив хватку. — Я не хотел обижать тебя, прост стараюсь, чтобы ты выслушала меня со всем вниманием. Согласна, Кристен?

— Конечно, папа, я уже навострила ушки.

— Молодец! — похвалил Ранульф. — Нужно, чтобы ты взяла с собой в дорогу эту шкатулку. Лоренс защитит тебя и убережет от беды. Отведет в безопасное место, подальше отсюда, и поможет спрятать это проклятое сокровище, пока не придет срок и я не явлюсь за вами, чтобы отвезти шкатулку принцу Иоанну. Но помни, Кристен, ты не смеешь никому и словом обмолвиться.

— А мне? — вмешалась Джиллиан. — Мне можно сказать, папа? Не обращая внимания на расспросы, отец пристально уставился на Кристен.

— Даю слово, — пообещала она.

— И я тоже, — поспешно заверила Джиллиан, кивая так, что едва голова не оторвалась. Но отцу было не до нее: он пытался заставить Кристен понять всю важность порученного дела.

— Ни одна живая душа не должна знать о нашем разговоре. Смотри, что я делаю. Беру тунику и заворачиваю шкатулку.

— Чтобы никто не увидел? — допытывалась Кристен.

— Верно, — прошептал отец. — Чтобы никто не увидел.

— Но я уже видела, папа, — выпалила Джиллиан.

— Знаю, — вздохнул отец. — О, Лоренс, что я делаю?! Она слишком мала… я чересчур многого от нее требую. Иисусе милостивый, как я могу отпустить детей своих?!

— Я стану защищать Кристен до последней капли крови, — поклялся Лоренс, выступая вперед. — И готов принести обет на святом распятии, барон Ранульф, что никто не прознает про шкатулку.

— Вы можете положиться на нас, барон, — вторил Уильям. — Волос не упадет с головы леди Джиллиан.

Барон устало кивнул, давая понять, что его доверие к солдатам безгранично. На сердце стало чуть легче от сознания того, что эти люди оказались рядом в трудную минуту.

Джиллиан дернула отца за рукав, не собираясь оставаться в стороне. Едва Ранульф отдал Кристен сверток, Джиллиан выжидающе протянула ручонки, справедливо предположив, что если сестре сделали подарок то и она получит свою долю. Хотя Кристен была на три года старше, отец никогда не отдавал предпочтения никому из дочерей. И несмотря на то что всякое проявление терпения было для Джиллиан почти непосильным подвигом, девочка молча выжидала. Отец привлек Кристен к себе и поцеловал в лоб.

— Не забывай своего папу, — прошептал он. — Не забывай меня.

Он потянулся к Джиллиан. Та бросилась в его объятия и звонко чмокнула в колючую щеку.

— Папа, а для меня нет красивой коробочки?

— Нет, родная. Сейчас ты пойдешь с Уильямом. Возьми его за руку…

— Но, папа, а как же коробочка? У Кристен есть, а я…

— Это не подарок, Джиллиан.

— Но, папа…

— Я люблю тебя, — выдохнул отец, смаргивая слезы и яростно прижимая девочку к холодной стали кольчуги. — Да хранит тебя Бог.