Тебе страшно каждый раз, когда мы ругаемся. Каждый раз ты думаешь, что это может оказаться концом и чаще всего бросаешься в слезы. Я иногда тоже. Нам уже давно не стыдно за них. Мне кажется, мы настолько возвысились над этой жизнью, что понятие "унижения" давно для нас не существует. Мы почти не бывает трезвыми. Чаще всего ясность нашего рассудка нарушена дешёвым алкоголем или ксанаксом. Мы не перестаем ругаться и трахаться. Мы не встречаемся, как обычная пара. Мы прожигаем недели, а то и месяца от жизни, будучи вместе.

СТРАНИЦА2

Мы кричим друг на друга. Ты дважды заплакала в порыве злости. Я было почти пришел в истерику. Мы послали друг друга нахуй и в пизду. Ты начала срываться на угрозы, а голос стал нервно дрожать. Угрозы помогают остановиться нам обоим. Я прошу тебя прекратить и прийти в себя, ты плачешь и припадаешь к моей груди.

Мы бросили дела, чтобы поругаться. Мне нужно дописать текст, а тебе что то запомнить. В этот раз нас обоих захлестнули эмоции. Ты в прямом смысле бросаешься мне на шею, попутно говоришь что-то про "не такие уж и важные дела", и конечно же, они подождут, ведь сейчас мы упиваемся друг другом, и так будет до рассвета.

СТРАНИЦА3

Я оставляю тебя голодной. Разбиваю нос в кровь. Ты плюешь кровавыми соплями. Смотришь исподлобья. Твои розовые губки набухли от моего удара. Они также в крови и смеси из соплей и слюней. Я мягко прошу - размажь.
– и ты размазываешь всю скользкую субстанцию по губам и подбородку. Я восторжен твоим молчанием и послушностью, потому награждаю поцелуем. Вся мерзость попадает обоим в рот. Мне хочется отплеваться, умыться, но ещё сильнее я хочу видеть тебя голой и униженной. Ты говоришь о моем превосходстве и силе, пока я резкими движениями срываю с тебя одежду. За волосы тащу на кухню, там бросаю в угол. Ты голодная, я знаю это и собираюсь исправить. На мой вопрос - какую крупу ты будешь?
– ты сетуешь на судьбу и взываешь к небу. Я рву упаковку с гречневой и рассыпаю ее на тебя и пол. Ты безропотно слизываешь данную мной благодать. Я сажусь рядом, собираю в руку небольшую горсть и смачным ударом размазываю ее по твоему личику. Опять идёт кровь. Я не в силах более контролировать себя. Всего одной рукой я притягиваю и устраиваю тебя в удобном для себя положении. Пока ты терпишь. Стоило мне ощутить твоё тепло, как сам того не понимая я изрёк что-то о твоей ничтожности. Слова сами вырывались из меня. Мой шёпот приводит тебя в истерику.
– пустая блядь. Абсолютно пустая и ненужная.

Последнее, что я слышу - твой крик о боли, ведь сразу же после мои уши закладывает, а сердце куда-то падает. Я опускаюсь следом за ним на холодный линолеум. Ты горько рыдаешь, свернувшись рядом. Я нахожу в себе силы и дарю ещё один поцелуй.
– я безумно люблю тебя.

Ты самая счастливая и самая несчастная в эти минуты. Я беру тебя на руки. Твои тонкие плечики содрогаются от рыданий. Руками ты пытаешься закрыть личико. Сквозь пальчики я вижу румяные щечки и снова возбуждаюсь. Ребра так плотно обтянуты кожей, что кажется, будто она прозрачна. Я целую тебя в макушку и боготворю алебастровую кожу. Я переношу тебя в ванну дабы самолично смыть с тебя стыд, кровь и пот. Видимо, я перегнул, ведь твои слезы все еще льются. Всхлипы перерастают в заикания. Я убираю от лица твои ладони. Ты тут же жмуришься. Твой вид будоражит меня, разгонят кровь и заставляя ее бурлить.

СТРАНИЦА4

Ты пишешь мне письмо: «Сегодня лучшее утро. Мы проснулись в час дня. Мне пришлось идти за сигаретами, ведь вчерашняя пачка оказалась почти пустой. Мы много курим. Особенно я. Сегодняшний день начался с чашки черного чая без молока и сахара и "LD SUPERSLi MS Liggett DuEat". Моя сестра ходила по кухне, пританцовывая. Она готовила салат нам на завтрак. Вторая бестия курила одну за одной. В один момент она сказала - возможно, завтра нас повяжут.

Я, делая глоток чая, с печалью и пониманием кивнула ей. Конечно, однажды нас всех накажут за грехи наши, но на сегодня мы свободны и вольны творить.

Мы плотно и сытно завтракаем. Снова курим. Мы бы могли устроить отличную "предсмертную" лесбийскую-вечеринку, но у меня есть ты и уверенность в завтрашнем дне» - абсолютно уверенно и беззаботно пишешь ты - «А знаешь что еще было? мы разрисовали друг друга как на карнавал и пошли гулять под дождем! мы бежали по лужам, навстречу машинам, скучным, хоть и редким, прохожим. Наша одежда стала мокрой и грязной. И представь, мы лежали на этом чёртовом мокром и грязном асфальте! мы были свободны и счастливы как никогда.

Меня и сестру отпустили за отсутствием доказательств нашей виновности и причастности. Я не знаю что делать. Мы далеко зашли. Самое время покурить. Скоро увидимся. Твоя беспокойная "Бонни"» - беззаботно заканчиваешь ты письмо и пропадаешь на несколько недель. Твои подруги веселые и красивые, но какие же они идиотки. Компания провинциальных воровок. Ты умна и образована, к чему тебе ограбления, наркотики и бесконечное бегство?

СТРАНИЦА5

Ты не находишь себе места. Исписываешь страницу за страницей. На повторе слушаешь всего пару песен, так тебе совсем немного, но комфортнее. Тебе постоянно хочется курить, а когда делаешь это - легче не становится. Твои челюсти все также сжаты, а руки дрожат. У тебя нет денег на алкоголь. Тебя тошнит и без него. Каждая очередная мысль обо мне заставляет нервничать и связывает в узел живот. Я слишком хорошо знаю тебя. Теперь ты меньше думаешь о событиях годовалой давности и не скажу, что от этого легче. Ты боишься отвыкнуть от меня. <<Будет ли у нас еще одна встреча? если да, то как она будет выглядеть? кто заявится первым?>> Я обрываю твои размышления щелчком замка входной двери. Я вернулся. Ты встречаешь меня кислотными выражениями. Вначале я игнорирую твои колкости. Но достаточно скоро у меня сдают нервы и я заставляю заткнуться тебя одним заявлением, я говорю - что будет если я поступлю с тобой также, как со мной год назад ты?

Слезы тут же застилают твои взор. Секунды играет гордость, но не смотря на нее ты падаешь мне в ноги со всем отчаянием, умоляя - не надо. Я прошу тебя не уходи.

Я говорю ужасные вещи. Твое сердце просто разрывается. Рыдания и боль в груди доводят до заиканий за считанные минуты. Ты кричишь мое имя и жмешься к моим ногам.
– Леон, мой дорогой Леон. Тебе прекрасно известно, что я беззащитна и слаба перед тобой. Моя хрупкая и покалеченная жизнь в твоих руках. Я прошу тебя не разрушать ее окончательно.