– Тут указано, Восьмая Текстильщиков, дом 3! – отвечает бабушка. – Указан пол больного, возраст…

– Кирпичная пятиэтажка, – спешу я вставить свою мысль. – Напротив тубдиспансера.

Все молча ждут, кто что скажет.

– Карантин, домашний режим, самоизоляция, – размышляю я. – Всё это почти военные термины! Больше похоже на военные действия, нежели игру в прятки с ковидом.

– Чаще мойте руки, – подаёт голос Соня с кухни. – Вышли на лестничную площадку, пришли – мойте руки, как следует.

Помолчав секунду, она продолжает:

– Это требование обязательное.

Тут внучка сходу вмешивается в разговор:

– Достали! – говорит она повышенным тоном из своей комнаты. – Не приближайся ни к кому! Не выходи на улицу! Дома сиди!

Думаете, как вы сказали, так и должно быть? Мы уже взрослые, имеем достаточно своего ума.

– Вчера мы с Катей гуляли на Красной площади, – говорит тут внук на этот раз спокойно. – Там полно зевак, ничего не думая гуляют. А это что?

Я думаю, тут большая доза сотрясения воздуха, чтобы усыпить нашу волю.

– Не дай бог, какая-нибудь толпа не образовалась стихийно на улице, вот чего боитесь! – говорит внучка.

– Ну, что делать, крохи мои, дорогие, – говорю я. – Наконец взрослые твёрдо поняли, что мир оказался един. Чихнули в городе Ухань – заразный плевок рассеялся по земному шару!

Мы не берём во внимание этот случай всерьёз, хотя на деле так и есть.

Вот, известный врач Рошаль назвал распространение вируса репетицией биологической войны!

Я его слова повторяю, а бабушка мне: «Типун тебе на язык!»

Это от того, что бабушка, как никто другой, не хочет войны, потому такая быстрая реакция!

– Пусть тогда разрешат нам носить кожаную шляпу с клювом, – говорит внук из своей комнаты. – Чтобы мы могли выйти на улицу, как во время чумы.

– Кожаную шляпу носило не население, а врачеватели чумной эпидемии, – отвечаю я.

– Ну да?! – подаёт голос внучка.

– Как другие страны быстро поверили в заурядность эпидемии? – задаёт себе вопрос внук, адресованный, по сути, мне.

– А как иначе? – отвечаю я. – В Ухане этот, с твоей точки зрения заурядный ковид, косил беспардонно людей налево и направо…

А это разве не доказательство?

– Ну да?! – опять встревает внучка.

– Так, в Италии умирали от ковида в феврале 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29-го, то есть, каждый день и каждую ночь!

Ковид доказал, что он сильнее человеческих страстей, с ним шутки плохи.

Я прочитал информацию о китайском докторе Ли Вэньлян, открывшем новый вирус и умершем от того же вируса.

Я подумал, что подобные случаи бывают в медицине.

Мало ли, доктор Ли Вэньлян мог сам заразиться по неосторожности, или причина его смерти совсем другая.

Узнал также, что китайцы определили все признаки ковида, как ОРВи, но пути лечения не могли найти.

К неизвестному вирусу нужен иной подход и совсем другой препарат, который человек ещё не сотворил.

За малое время эта зараза изматывает человека до изнеможения, а потом всё завершается отёком лёгких.

В нашей квартире наступает абсолютная тишина…

4. ВИЗИТ УТКОНОСА

Звонок в дверь. Я смотрю на Соню.

Думаю, кто это может быть?

Она, порывшись в карманах, находит банковскую карточку.

Потом направляется к двери.

Года два Соня расплачивается за товары картой.

Я понимаю, это Утконос привёз наш заказ.

Открывается дверь, за порогом стоит высокого роста парень и ставит пакеты с продуктами в прихожей.

Не прошло и пяти минут как прихожая заставлена большими зелёными пакетами.

Курьер Утконоса уходит.

Хочу помочь Соне, но она, указав жестом, не даёт мне приближаться к пакетам.

Синий указательный палец Сони в резиновой перчатке остаётся у меня в памяти.

Она сама занимается сортировкой продуктов, из каждого пакета вытаскивает содержимое, обрабатывает антисептиком, обтирая со всех сторон пакеты.

Потом перемещает одни на кухню, другие – в холодильник, а третьи – на балкон.

Я остаюсь всё там же, наблюдая, как идёт у Сони работа.

Неожиданно внук не выходит на вечернюю игру, которая в эти дни устанавливается у нас как новая традиция.

Все понимают, что он тоскует по Кате. Она сейчас на Алтае и тоже на карантине.