– Да я ваше величество сейчас,… вот только дыхание переведу,… принцессу усажу,… да и начну… – сказал, и еле передвигая ноги, к креслу принцессы направился. Подходит, руку ей протягивает, и показывает какое положение надо принять. Но от такого близкого нахождения рядом с ней ему только ещё хуже стало. Румянец на щеках пуще прежнего выступил, сердце так затрепетало, словно выскочить захотело, ладошки вспотели, а язык заплетаться стал.

– Ох, принцесса,… сидите уж, как вам заблагорассудится,… а я постараюсь справиться… – пролепетал он да быстрей к мольберту отошёл. Берёт палитру с кистью в руки, и первый мазок нанести старается. А руки-то его не слушаются, он даже и этого-то сделать не может, не то, чтоб целиком портрет написать. Совсем смутился Ингвар, осознал, что ничего-то у него сегодня не получиться, уж настолько сильно волнение сказалось.

Бедняга ещё и сам не понял, что это его так любовь захватила, ворвалась к нему в душу и сломала всю его прежнюю спокойную безмятежную и размеренную жизнь. Впрочем до этого он что-то слышал о таком чувстве, но сам никогда и ни разу его не испытывал, вот потому-то он сейчас так и растерялся. Попытался, было, успокоится и опять начать всё сызнова, но чувствует, не выходит ничего. От одного только озорного взгляда принцессы у него по рукам дрожь идёт.

– Простите ваше величество,… но никак не смогу я сегодня портрет написать,… что-то приболел,… нет у меня сил, с этим справиться,… нездоровиться мне… – потеряв всякую надежду совладать со своими чувствами, печально обратился он к королю.

– Эх,… ну что же, ладно,… тогда уж потом, когда выздоровеешь, придёшь,… хотя трудно тебе будет найти лекарство от этой болезни,… уж она многим известна своей долгой продолжительностью… – разумеется, догадавшись о том, что случилось с Ингваром, и какая болезнь поразила его сердце, лукаво улыбаясь, ответил ему король и ободряюще подмигнул.

– Ну, вот и прекрасно! Ты сам батюшка видишь, что с портретом не заладилось,… видите ли, художник заболел! Значит, я могу спокойно идти к лошадям и заняться выездкой! – быстро вскочив с кресла, радостно воскликнула принцесса, и весело рассмеявшись, тут же помчалась проч. Хотя, убегая, она ещё один разок на прощанье бросила скорый взгляд на Ингвара.

И было в этом мимолётном взгляде что-то такое пронзительно-неподдельное, что-то проникновенно-грустное, словно принцесса вовсе и не хотела никуда уходить, а в силу своей строптивости вновь закапризничала и убежала. В блеске её глаз мелькнуло какое-то недовысказанное сожаление, какая-то молчаливая досада на то, что ей приходиться так поступать, что она не может хотя бы на миг задержаться и вопреки своему желанию должна уйти.

Но как бы там ни было, принцесса покинула тронный зал. А вслед за ней как по команде стали расходится и остальные. Король же посетовав на то, что всё так неудачно вышло, деликатно проводил великосветских гостей и тут же обратился к Ингвару.

– Вижу, друг мой ты попал под влияние красоты принцессы,… а попросту влюбился в неё! Эх, сынок,… любить принцессу это великий труд, и тебе будет тяжело с этим справиться,… ты уж поверь мне, это я тебе, король, говорю! Ведь я и сам когда-то был влюблён в принцессу,… правда, теперь она моя королева. Ну а тебе, наверное, лучше всего будет забыть сегодняшнюю встречу,… постарайся увлечься чем-нибудь другим, простым и близким для тебя. Да, и не держи обиды на принцессу,… на самом деле она не такая вредная, как это может показаться на первый взгляд. И ещё знай, чтобы там не случилось, двери моего дворца всегда для тебя открыты… – сочувственно вздохнув, заключил король, и на прощанье, пожав Ингвару руку, тоже покинул зал.

И только теперь у Ингвара окончательно исчезла его скованность и напряжение. Он моментально собрал все свои пожитки и быстро покинул дворец. Вернувшись, домой он ещё долго не мог ничего делать кроме, как вспоминать принцессу.

– Да легко королю говорить забудь,… а как тут её такую забудешь,… какие глаза,… какая улыбка, а какая у неё походка, словно не идет, а плывёт. Ах, я глупая моя голова,… и угораздило же меня влюбиться,… жил себе и не знал ничего, а тут на тебе! И что же мне теперь делать-то с любовью этой,… и ума не приложу… – сокрушался он, ощущая как сладко и тоскливо, ноет его сердце. Так прошёл остаток дня, и так закончилось его первое знакомство с принцессой; нечаянной любовью, трепетными переживаньями и грустным разочарованием.

Ну а на следующий день, король, более никого не приглашая во дворец и никого не дожидаясь, велел заказать портрет старому, но надёжному придворному художнику. Уж больно поджимало время, ведь до карнавала оставались считанные дни. А старый художник, долго не мудрствуя, черты лица принцессы ему были хорошо знакомы, взял, да и буквально за несколько мгновений набросал её портрет, и как раз такой, какой мог бы удовлетворить любые пожелания. Тут же этот портрет подсушили, подпудрили и аккуратно упаковав, оправили тому самому родовитому принцу из соседней державы.

Ну а сам принц в это время выехал на очередную охоту. Уж больно он любил такое занятие и придавался ему весь, без остатка. Надо признаться ничем другим он и не интересовался, всё другое ему было просто чуждо. К праздным балам, танцам, и прочей светской кутерьме он относился с неподдельным безразличием. Зачастую он надолго уезжал в лес в свой охотничий домик и там вместе с придворными егерями целыми неделями придавался любимому занятию. Они жгли камин, пили горячий грог, жарили на вертеле дичь, а когда она кончалась, то опять шли на охоту и добывали её. Такая беззаботная ненавязчивая жизнь полностью устраивала принца.