Броднин увидел, как в глазах Коновалова желание его застрелить медленно угасает. Командир опустил пистолет и отвернулся к окну. Броднин облегченно выдохнул. Сердце билось в груди, как попрыгунчик в банке.

— Вы правы, товарищ капитан. Я стою гораздо дороже, — сказал Броднин. — Разрешите идти, товарищ майор?

Коновалов кивнул. Улыбнувшись Фокину, Броднин развернулся к выходу.

— Это не сойдет тебе с рук. Я не оставлю. И комбат не поможет, и чутье твое мнимое, — сказал командир, когда Броднин открыл дверь.

Ярослав на секунду остановился.

— Безусловно.

Бурля от гнева, Броднин вышел на крыльцо. В глаза ударило солнце, находящееся почти в зените. Ветер жестким порывом взрыхлил волосы. Зажмурившись, Ярослав глубоко вдохнул. Злость на мгновение утихла, но тут же поднялась обратно.

Рядом стоял Кирилюк. Разомкнув глаза, Броднин повернул к нему голову.

— Дай сигарету, — сказал он, хотя, вообще-то, не курил.

Достав из кармана пачку, Кирилюк молча протянул ее Броднину. Ярослав взял сигарету, подкурил и с наслаждением затянулся. Кирилюк также молча забрал пачку и ушел. С презрением проводив сослуживца, Броднин затянулся еще раз и выкинул только что начатую сигарету.

— Дерьмо.

Чувствуя, что не может успокоиться, он решил пойти в спортзал, выпустить пар.

Взяв дома вещи, Броднин вышел на центральную улицу поселка и наткнулся на собрание людей. Военные и гражданские, перемешавшись и задрав головы, слушали батюшку, декламирующего что-то со сцены о спасении души. Захлестнуло непреодолимое желание сбежать. Сморщив нос, Броднин перешел на соседнюю улицу, хотя так идти было гораздо дольше.

Здесь он почувствовал, что за ним наблюдают. Остановившись и сделав вид, будто завязывает шнурки, он осмотрелся. Никого…

Спортзал состоял из трех комнат. В одной находился стол для пинг-понга, в другой тренажеры, в третьей располагался борцовский ковер. Раньше здесь было какое-то производственное помещение. Переодевшись, Броднин десять минут попрыгал на скакалке и отправился разогревать мышцы на ковре.

В борцовской отрабатывали броски трое знакомых пехотинцев. Мимолетно им кивнув, Ярослав подошел к шведской стенке, закинул правую ногу и, покачиваясь, наклонился корпусом к носку.

Пока он растягивался в комнату вошел незнакомец. Брюнет среднего роста с орлиным носом и благородным лицом. Он бегло осмотрел пехотинцев и задержался взглядом на Ярославе. Броднин, не обращая на него внимания, продолжил тренировку.

Следом за незнакомцем вошел еще один спортсмен. Пехотинцы загалдели и бросились приветствовать друга. Как выяснилось из разговора, во время операции его чуть не поглотила тень (вытащить успели в последний момент), и последние три месяца он провел в госпитале.

— А как это вообще? Когда поглощают, — скомкано спросил один пехотинец.

Пострадавший помрачнел и ответил не сразу.

— Будто тебя рвут на части, одновременно прижигая свежевырванные куски.

Сознание и тело медленно стала окутывать апатия. Тряхнув головой, Ярослав бросил на пострадавшего кислый взгляд и вышел из борцовской.

В тренажерной он завел стоящий на окне патефон, и из рупора вылетела бодрая мелодия Metallici. Одев на штангу для жима восемьдесят килограмм, Броднин лег на скамью.

— Подстраховать? — спросил незнакомец, бесшумно появившийся в комнате.

Ярослав, подняв брови, скосил на него глаза.

— Не надо. Это разминочный подход, — сказал он и сделал двадцать повторений.

Мышцы надулись, по венам полетела кровь, адреналин, подгоняемый аккордами Metallici, жестко промчался по телу. Губы растянулись в ослепительную улыбку и, пританцовывая, Ярослав накинул еще десять килограмм.

— Следующий подход рабочий, тогда и подстрахуешь, — обратился он к незнакомцу, ложась на скамью.

Незнакомец, снимая со стойки блины, кивнул. На третий подход Броднин повесил сто двадцать килограмм и, оглядев брюнета, махнул ему рукой. Тот подошел.

— Сергей, — протянул он руку.

— Очень приятно, — пожал ее Броднин. — Ну что, давай?

Самостоятельно выжав семь раз, еще три он сделал с помощью брюнета. Вскочив, Броднин подлетел к груше и всадил в нее три мощных удара.

— А-а-а! Хорошо пошла!

— Ты с жимом все, Ярослав? — спросил брюнет.

Броднина окатило ледяным потом. Он внимательно посмотрел Сергею в глаза и прокрутил в голове их трехминутное знакомство. Свое имя он точно не называл.