Газету, в которой по определению публикуют только ложные новости, вряд ли купят (разве что шутки ради). Мы не станем платить за железнодорожное расписание, из-за которого пропустим поезд на Баттипалью, а вместо этого приедем в Випитено [108] . Газеты и железнодорожные расписания подписывают с пользователями негласный договор о правдивости, который нельзя нарушить, не нарушив все прочие общественные договоры. Что же произойдет, если среди пользователей главного средства коммуникации нового тысячелетия не объявить о заключении подобного договора и не заставить его соблюдать?

First good news. Как я уже писал в прошлом номере L’Espresso, зайдя в интернете на сайт www.poste.it, можно зарегистрироваться и отправлять с компьютера письма и телеграммы. Почта их распечатает и доставит по указанному адресу (стоимость доставки письма – 1700 лир), при этом письмо не будет долго ехать на поезде и томиться на станциях. Молодец, Почта Италии (даже не верится, что я это говорю)!

Now bad news. Разумеется, она связана с историей выборов в Америке, где механизм подсчета голосов уступил по эффективности Почте Италии. А ведь выход был, его подсказал великий Айзек Азимов в рассказе «Выборы» [109] , написанном в шестидесятые годы (в Италии рассказ вышел в журнале Galaxy [110] в декабре 1962 года под названием «Право голоса»). Кратко перескажу сюжет: в тогда еще далеком 2008 году американцы вдруг осознают, что на самом деле выбирают одного из двух кандидатов – настолько похожих, что предпочтения электората распределяются почти fifty-fifty. К тому же опросы общественного мнения, которые проводят мощные компьютеры, способны учесть все переменные величины и почти с математической точностью предсказать окончательный результат. Чтобы принять научно обоснованное решение, огромному компьютеру Мультивак (по тогдашним представлениям, он достигал полумили в длину и был в три этажа высотой – здесь прогресс научная фантастика не предусмотрела) остается учесть «не поддающееся выведению умонастроение личности».

Но поскольку из рассказа понятно, что в развитой цивилизованной стране один человеческий ум приравнивается к другому, Мультиваку достаточно попросить одного-единственного избирателя пройти несколько испытаний. Таким образом, во время ежегодных выборов ЭВМ определяет один из штатов, а в нем – одного гражданина, который становится Избирателем. Исходя из его взглядов и настроений, выбирают президента США. Даже выборы теперь называются по имени единственного Избирателя: Выборы Маккомбера, Выборы Маллера и так далее.

Азимов ярко описывает напряжение, охватывающее семью гражданина, которому предстоит проголосовать (зато у него есть шанс прославиться, подписать выгодные рекламные контракты и сделать карьеру, подобно участнику реалити-шоу «Большой Брат»). Забавно, что внучка, которой дедушка рассказывает, что раньше голосовали все, страшно удивляется: она не может взять в толк, как же обеспечивают демократию, если в голосовании принимают участие миллионы избирателей, ведь вероятность ошибки каждого из них куда выше, чем у Мультивака.

Еще Жан-Жак Руссо полагал, что прямая демократия возможна лишь в крохотном государстве, где все знакомы друг с другом и могут собраться вместе. Впрочем, представительная демократия, при которой народ избирает своих представителей раз в четыре-пять лет, сегодня также переживает кризис. В массовом обществе, где преобладает электронная коммуникация, мнения настолько нивелируются, что предложения разных кандидатов почти не отличаются друг от друга. Кандидатов избирает не народ, а партийная номенклатура, а народу (в лучшем случае) остается выбор между двумя людьми (которых уже выбрали другие) – похожими как две капли воды. Это напоминает советскую систему, разве что советская номенклатура выбирала единственного кандидата, за которого и голосовали избиратели. Предложи советская власть не одного, а двух кандидатов, Советский Союз уподобился бы американской демократии.

Конечно, мне известно, что в демократическом обществе, несмотря на бессмысленный ритуал выборов, власти находятся под контролем печати, групп давления и общественного мнения. Но ведь все это возможно и в рамках системы, которую предложил Азимов.

Не стоит удивляться недавним атакам в интернете, принявшим планетарный масштаб. Известно, что чем совершеннее технология, тем она уязвимее. Справиться с угонщиком в эпоху винтовых самолетов, когда кабина пилота герметично не закрывалась, не составляло труда: открываешь дверцу и выталкиваешь угонщика наружу. На выполняющем межконтинентальный полет реактивном самолете даже сумасшедший с пугачом заставляет всех дрожать от страха.

Скорее, проблема в ускорении технологического развития. Прошли десятилетия с тех пор, как братья Райт впервые поднялись в воздух, прежде чем Блерио, фон Рихтгофен, Баракка, Линдберг и Бальбо [111] приспособились к дальнейшим техническим усовершенствованиям самолетов. Мой нынешний автомобиль способен на такое, о чем старый Fiat 600, за рулем которого я получил права, и не мечтал, но, сядь я сразу за руль своей нынешней машины, я бы немедленно во что-нибудь врезался. К счастью, я рос вместе со своими автомобилями, постепенно привыкая к росту их мощности.