– А давайте потанцуем? – спросил Андерсен, вытирая козлиную бородку тканевой салфеткой.

(«Очень интересно, что он ещё расскажет.»)

– А давайте!

Стали танцевать. Совершая круг в танце, Николь увидела, как наблюдательный парень, не сводя с нее глаз, проследовал к барной стойке и уселся на высокий табурет сбоку, чтоб без препятствий таращиться в зал. Смуглое лицо его истончало живую заинтересованность. Глаза, напоминающие два кристалла, бросали Николь смелый вызов; среди ухоженной полоски усов терялись надменно сложенные губы. Он грациозно прикладывался ими к бокалу с золотистой жидкостью.

– Скажите, а почему здесь нет связи? – поинтересовалась Николь.

– Во всем виноваты летающие тарелки. Они иногда приземляются на поле за холмами.

– Не может быть?!

– Может или не может, мне-то почём знать?!

(«Точно, кругом сплошная чертовщина!»)

Они совершили ещё один круг, а парень продолжал смотреть, не отрываясь. Внутри Николь поселилась снедающая тревога. Под прицелом его пристального взгляда она чувствовала себя неуютно.

(«Да что с тобой, Николь? Соберись! Надо сосредоточиться на бородатом мужчине, иначе пропадёт прекрасный материал.»)

– А почему…

– Почему да почему, – перебил Андерсен, – леди, вы прислушайтесь, как проникновенно поёт наша Анжелика!

Хоть композиция, исполняемая мулаткой, и впрямь, звучала очень трогательно, но в ту самую минуту Николь было не до музыки. Она думала: «Скорей бы повернуться лицом к бару, чтобы узнать, смотрит ли он на меня». Андерсен не давал Николь погрузиться в раздумья. Взяв её за руку, он отпрянул, и Николь в миг разгадала танцевальные его намерения. Она сделала поворот под рукой Андерсена, что получилось у них весьма слаженно.

Парень не отрывался от танцующей пары. Он пригубил стакан, бросая ненасытные взгляды. У Николь закружилась голова. Она почувствовала, как Макуль разбежался по сосудам, а мясистые щеки вспыхнули.

(«Невероятно! Впервые хочется совершить по истине страшное безумие…»)

Парень словно прочитал её постыдные мысли, состоящие из дикой похоти. Осушив бокал большим глотком, он посмотрел на неё проникновеннее, словно говоря: «Иди за мной!». Сердце её заколотилось. Всё это зарождало в ней семя животного азарта. Он медленно прошёл мимо, продолжая откровенно скользить взглядом по округлым формам журналистки.

Боясь, что потеряет его из виду, Николь приблизила момент прощания с Андерсеном.

– Мне, пожалуй, пора. Благодарю вас за танец.

Андерсен, демонстрируя искреннюю симпатию, галантно поцеловал девушке руку.

– Польщен знакомством с такой прелестью, как вы! Если хотите стать свидетелем необычайного зрелища, извольте к нам с утра.

– Какого зрелища?

– Приходите и увидите сами!

Андерсен бесцеремонно вернулся на табурет у бара, а Николь переключилась на парня. Прожигая друг друга сладострастными взглядами, незнакомец пятился назад, а Николь медленно шагала за ним, обходя танцующих людей. Они миновали последний стол и оказались в дальнем углу зала, где находилась неприметная закрытая дверь. Толкнув её спиной, парень продолжал смотреть в упор. Дверь открылась, и кромешная темнота поглотила его статную фигуру, а затем и тело журналистки.

(«Интересно, куда он меня ведёт?»)

Она могла только догадываться, ориентируясь на слух, где находится парень, пока мрак, озаренный пламенем зажигалки в его руках, частично ни рассеялся. Николь снова лицезрела его облик: несколько задрав голову, он кичливо улыбался уголками рта. Спустя мгновение раздался щелчок, и тусклый свет лампочки осветил неухоженное помещение. Посреди хаоса накиданных вещей и предметов быта Николь увидела в центре тесной комнаты бильярдный стол, занимающий половину всего пространства. Парень остановился подле стола, а Николь – в шаге от него, лукаво ухмыляясь.

(«Никак не могу понять, нравится он мне или нет?…»)

В поисках ответа, что так сильно гнетет девушку, он заглянул в сверкающие глаза и увидел тень неловкого сомнения, в которой растворялась решительность её действий. Он перевел взгляд на приоткрытые уста, а Николь старалась проникнуть в его разум. Определенно, неоднозначная мимика скорее усложняла эту задачу, нежели давала ясную подсказку. Его лицо было игриво, но весьма отчужденно. Ей стало интересно, что будет дальше. Он провел горячим пальцем по её алым, необычайно сочным губам, и неописуемое вожделение расплескалось волной по телу Николь. Те ощущения толкали в рутину сласти, ворота которой открываются лишь избранным душам. Он оторвал пристальный взор от чарующих губ и поглядел ей в глаза, строптиво и чересчур вызывающе. Николь почувствовала аромат его духов, такой же дерзкий, необычный, как он сам.

(«Какое странное чувство… Никогда я не горела со стыда так, как сгораю сейчас, желая отдаться неизвестному мужчине.»)

Он плотно прижал Николь худым мускулистым телом к бревенчатой стене, пылко целуя шею. Николь на мгновение прикрыла глаза. Разгоряченные тела горели от низменного желания совершить то, за что общество непременно осудит их… Он продолжал откровенно гулять губами от шеи до изящного подбородка, покалывая кожу волосками мягкой щетины усов и бороды. Достигнув высшей точки её подбородка, он слегка прикусил его. В тот момент Николь разглядела в нём кровожадное животное, которое невозможно остановить при помощи внешних сил. Но ей вовсе не хотелось останавливаться. Слова были излишне. Они бы нарушили хрупкое равновесие подсознательных импульсов, передаваемых во взгляде. Потому она наслаждалась тем, с какой жадностью он впивался в её сладкие уста. Прелюдии быстро наскучили; порочная власть взяла верх, и он, обхватив Николь двумя худыми, но невероятно сильными руками, в одно движение перенес её на бильярдный стол. Необъяснимое смятение внутри замолкло, и она предалась воле случая. Обвивав руками его жилистую шею, на дерзкие самодостаточные поцелуи парня она отвечала довольно пылко. Шершавые руки скользили от обнаженных коленей по внутренней стороне бедра Николь… Всё выше… Всё настойчивее… Раздвигая в стороны соблазнительно длинные ноги девушки, он пробирался к заветной цели, и как только неугомонная рука нырнула под платье, невольный протяжный стон вырвался из груди Николь, и она откинулась назад.