– Мы еще поглядим! – выплюнул недовольно Нолан, а затем резко развернулся и шагнул к двери. Я не успела отойти в сторону, и мужчина задел меня плечом. Сильно. Специально. Я пошатнулась, бросив в его спину взгляд.

– Не трусь, пацан! – Бэк-вокалист улыбнулся мне и поспешил следом за другом. Я метнула взгляд на Николаса.

– Успокойся, Алекс! – Он снова сел в кресло и достал сигару. Скоро воздух в кабинете наполнил сладкий дым с вишневым ароматом. – Я знаю Дэна! Когда он услышит тебя, он изменит свое решение!

– Вы так считаете, мистер Рид? – Голос предательски дрогнул.

– Я в этом уверен! – кивнул продюсер и широко улыбнулся.

Если бы только я могла разделить с ним эту уверенность!

За месяц до описываемых событий

В баре было дымно и шумно. Официантки расхаживали между столиками, разносили пиво и закуски, мило улыбались, в надежде на щедрые чаевые заигрывали с одинокими мужчинами или с компаниями. По вечерам уик-энда в кабачок набивалось много посетителей. В основном это были небольшие группы или одиночки; впрочем, одиночек было мало, особенно в тот вечер, когда в кабачке появились двое. Эти мужчины выделялись из прочей толпы. Одеты с иголочки, представительные, достаточно молодые… Что они искали в богом забытом месте, было неизвестно. Но, выбрав столик в углу, уселись, заказали виски со льдом и попросили их не тревожить. Официантка, обслуживающая их, подошла к барной стойке с сияющим взглядом и покосилась на меня.

– Если бы ты видела, какие мужики!

– Что? – Я оторвала взгляд от рекламной брошюры, лежавшей на стойке. Какая-то распродажа. Дата – прошлые выходные. И что эти бумажки забыли здесь?

– Я говорю, редко встретишь такие экземпляры в нашей забегаловке! – повторила Лора, дожидаясь, пока бармен сделает ее заказ.

Я хотела было поддержать разговор – поинтересоваться, о ком она говорит, – но взглянула на часы, висевшие над полками с бутылками спиртного. До моего выхода оставалось меньше пяти минут. На сцену уже пробирались ребята, а музыка продолжала валить из динамиков. Дурацкая такая музыка. Попса. Вздохнув, проследила за Лорой. Взяв заказ, та уплыла от стойки, натянув на лицо привычную сладостную улыбку, означавшую: «Я рада вас видеть! Именно вас и никого более!» – а я сползла с табурета и направилась в сторону сцены, обходя столики и стараясь не вслушиваться в галдеж, наполнявший воздух.

Смех, болтовня и возгласы сегодня раздражали. Может, оттого, что я снова не выспалась, а может, дело в том, что тетушка принесла неутешительные новости из больницы? Скорее всего, все сразу. Усталость навалилась, словно кто-то положил мне на плечи тяжелые ладони. Не знаю, как мне удалось идти вперед и не пригибаться к полу? Но вот впереди и сцена. Мельком бросила взгляд в одно из зеркал, что украшали стены. Увидела свое отражение – длинное вечернее платье со стразами на груди, почти черные волосы, спускавшиеся ниже лопаток, боевая раскраска и усталый взгляд. М-да… Не так должна выглядеть певица. Совсем не так.

– Алексис? – Кто-то из музыкантов позвал меня, и я поднялась на сцену.

– Готова? – Это был гитарист Майк. Симпатичный молодой человек с носом, похожим на картофелину. Впрочем, этот самый нос его совершенно не портил. Вместо ответа показала ему оттопыренный большой палец. Петь я всегда любила, и это было единственное, что я действительно умела делать. Парень хмыкнул.

– Тогда прошу к «станку»! Народ ждет!

Аппаратура уже сияла яркими лампочками, музыканты заняли свои места, и я подошла к микрофону. В тот же миг ревущие колонки затихли, смолкли голоса, и в кабаке воцарилась почти нереальная тишина.

– Что произошло? – Николас Рид был немного удивлен, когда громыхавшая из динамиков музыка замолчала. Он бросил взгляд на друга и увидел, что тот смотрит куда-то за спину Рида, чуть прищурив глаза. Прежде чем Николас обернулся, он услышал голос, и от этого звука, высокого и чистого, словно хрусталь, по его телу пробежали мурашки. Он замер, не решаясь посмотреть на обладательницу подобного голоса и поражаясь, что в подобном месте смог услышать что-то настолько прекрасное. Это было просто невозможно, немыслимо!

Девушка пела. Старая джазовая мелодия слетала с ее губ, словно стайка легких ночных мотыльков, что так торопятся на обманчивый свет лампы и находят в нем свою погибель. В ее голосе тоска переплеталась с надеждой обретенной любви. Она словно давала понять, что даже если ты все потерял, есть шанс все изменить и вернуть. В душе Николаса шевельнулось что-то глубокое, почти такое же, как голос исполнительницы.

– Кто это? – произнес Николас и наконец повернул голову. Его взгляд упал на маленькую сцену в самом дальнем углу заведения. Несколько музыкантов и она – девушка в черном платье, ниспадавшем до самого пола. Тонкая, словно сотканная из теней и ветра, она покачивалась в такт мелодии, слишком простой и в то же время необъяснимо притягательной. Музыканты создавали ритм, фон, на котором, словно диковинный цветок, распускался ее голос. Николас не видел ее лица – свет ламп размазал черты в одно светлое пятно, – но догадался: девушка молода. Уж кто-кто, а он умел читать по голосам. Это была его работа. Певица меж тем продолжала петь: