– Ноарис, я понимаю, сейчас мода на забастовки.
– вздохнул начальник, выныривая из-за заметки про падеж скота в провинции.
– Но я не парламент. Меня измором не взять.

И улыбнулся. Мда… Все волки империи в едином порыве издохли от зависти, завидев этот оскал. Интересно, мэтр его долго репетировал? Вон, даже зеркало в кабинете стоит, видимо, для таких целей его сюда и тащили обливаясь потом рабочие. Это же не часть мебели, это же жуть какая-то в позолоченной раме. Так и встает пред мысленным взором образ директора, красующимся перед зеркальной гладью.

То так станет, то этак, то ножку отставит, то грудь выпятит. И все с такой физиономией, словно только что выпотрошил человека, а останки расчленил и зарыл в горшках цветочных, что на окне притаились. Вон как в них герань буяет, пугая визитеров и габаритами соцветий, и их противоестественным окрасом. Одной ей здесь хорошо, а вот всем остальным плохо. Мэтр-директор всем находил что сказать, за что наорать, в чем обвинить.

– Вам не нравится ничего из мною предложенного.- начиная закипать, рявкнула я.
– Ни новая метода преподавания для младших классов. Ни идея драмкружка, ни тематические праздники. Дети проводят здесь большую часть времени. Им должно быть здесь интересно.

– Они сюда за знаниями, а не за весельем едут.
– гаркнул Легран. – Все, Ноарис, скройтесь. Идите, срывайте со стены плоды неокрепшей детской фантазии. А я от вас устал…

Осталась сидеть. Мэтр -директор со вздохом подпер кулаком щеку, и тоскливо уставился на меня. Я улыбнулась. Леграна перекосило. Мы еще помолчали.

– Я, просто, пытаюсь улучшить работу школы.
– сдержанно начала я.
– Внести новизну…

– Благодарю.
– рявкнули мне в лицо.
– Новизны и вокруг хватает. Умоляю вас, мэса, соизвольте выйти вон, и заняться своим прямым делом. – поразмыслив, начальство сжалилось.
– Если вас так тянет на наскальную живопись, то можете накалякать объявление для учеников.

– Объявление?
– я удивленно вздернула бровь.

– Да, - фыркнуло начальство.
– с сегодняшнего дня и на неопределенный срок на территории школы вводится комендантский час. После захода солнца все должны находиться в общежитии.

– А в чем причина такой строгости?

Легран молча развернул ко мне страницу, терзаемой им газетенки. Фу. Как Легран это читает? На желтых страницах дешевенького издания с мерзким шрифтом красовалось повествование о серии жутких смертей в трущобах Мэлкарса.

Эксперты терялись в догадках, что за зверь завелся в здешних местах и почему его жертвами становятся молоденькие девушки. Что заставляло несчастных девиц шататься по улицам после захода солнца, и почему они не бежали, увидев дикое животное? И что занесло в город дикого зверя? Одни утверждали, что это «элементарный» волк-людоед (да, вот так просто бегает по городу и жрет людей), другие видели здесь почерк безумца, возомнившего себя зверем. Третьи искали признаки ритуального убийства, и даже (о БОГИ!) почерк оборотня. Я брезгливо отодвинула от себя страничку с бредом. Если я ранее считала Леграна язвой, но умной, то после увиденного, в уме и вменяемости мэтра я очень сомневаюсь. По губам моим скользнула насмешливая улыбка.

– Что вас так развеселило, мэса?
– раздраженно уточнило начальство.
– Вас веселят смерти невинных девиц?

– Меня веселят подобные предположения.
– усмехнулась я.
– Я понимаю, зверь или человек поврежденный умом. Но оборотень! Это же до какого состояния упился редактор этой желтой мерзости, что пропустил на первую полосу подобный бред.

– Да, согласен, газетенка так себе.
– вздохнул мэтр, притягивая издание к себе за мятый край.
– Но «уважаемые» газеты, заняты воспеванием реформ и титанической работы парламента. А до бед простых смертных им и дела нет. А люди гибнут, мэса. Убито уже три девушки, но ни одна «уважаемая» газета, об этом не сообщила.

– Это, скорее всего, зверь. Но домашняя тварь. Пес скорее всего. Где взяться волку в городе?
– пожала я плечами, и ткнула пальцем в картинку, изображающую жертву преступления.

Да, на услуги фотохудожника издание средств не имело, от того обратилось к услугам мастера карандашей и гуаши, который разошелся во всю силу, отрабатывая свой копеечный гонорар. На картинке было изображено тело юной девицы, с разметавшимися по земле волосами и взором устремленным в небо. Все кроме лица девицы было одной сплошной кровавой раной. На мой взгляд, очевидно, что человек при всем желании и даже с очень большими психическими проблемами сделать такое не мог бы.

– Согласен.
– кивнул мэтр, холодно глядя на картинку.
– Это скорее всего животное. Жестокое и подлое. – со странной интонацией произнес Легран. – Уверен, его вскоре поймают, но мой вам совет, воздержитесь от своих вечерних брождений по парку, хотя бы на время.

– Не ждала, что вы станете волноваться за меня?- притворно- плаксиво произнесла я.
– Я тронута.

– Что вы, мэса, о вас я не волнуюсь. – пожал плечами мэтр.
– Но мне искренне жаль ту тварь, что заработает несварение отведав вашей крови. И детей расстроят ваши кишки, намотанные на куст сирени в парке. Про мэсу Пэлпроп я вообще молчу. Она обожает эти кусты…