Это была Набатия, травница.

— Что ты делаешь здесь, наверху? Ты была при поимке воров?

— Нет. Мое сердце не принимает злых людей. Я была во дворе коджабаши, когда ты выступал с речью. Ты поступил храбро, но приобрел себе злейшего врага.

— Кого, Мубарека?

— Этого я вообще не упоминаю. Я имею в виду коджабаши.

— Я и не предполагал, что он меня хоть немного любит, но как врага мне не пристало его опасаться.

— И все же я прошу тебя: будь осторожен!

— Он что, действительно такой особый фрукт?

— Да, он представитель власти, но потихоньку поддерживает Жута и его людей.

— Ну да! Откуда тебе это известно?

— Ночами он часто бывал здесь у Мубарека.

— Ты его ни с кем не спутала?

— Нет. В свете луны он был отчетливо виден, по голосу я его узнаю даже темной ночью.

— Гм. Ты часто бываешь здесь, наверху?

— Часто, хотя Мубарек мне и запретил. Я люблю ночь. Ночь — подруга людей. Она оставляет их наедине с Богом и не дает никому нарушить молитву. Есть растения, которые следует искать только ночью.

— В самом деле?

— Так же как есть растения, что пахнут только ночью, так есть и такие, что растут по ночам, а днем спят. А здесь, наверху, имеются также спутники ночи. Я сижу и разговариваю с ними, отвечаю на их вопросы. Правда, в последнее время мне это удается с трудом. Впрочем, сегодня ты разоблачил моего врага, он в тюрьме, и потому я вышла ночью, чтобы найти короля.

— Короля? Это что, тоже растение?

— Да. Разве ты не знаешь? Это действительно король — когда он умирает, вместе с ним умирает весь народ.

Передо мной была женщина с оригинальным, редкостным нравом. Ей нужно было заботиться о семье, помимо этого она находила время сидеть возле растений и постигать их тайны.

— Как же называется это растение? — спросил я с плохо скрываемым любопытством.

— Это хадж-марьям. Жаль, что ты его не знаешь…

— Я знаю, но никогда не мог предположить, что это король.

— Очень немногие об этом догадываются. Но и из их числа весьма немногие могут найти короля. Надо очень любить его и знать его повадки, чтобы найти. Он растет на пустошах, скалах и в горах. Стоит этот народец кругами, внутри — сам король.

Для меня все это было внове. Хадж-марьям еще называют крестом Марии, и растет он также в Германии и в просторечье называется крестовым чертополохом. Как интересно: в Рудных горах он называется так же, как в горах Плашкавицы в Турции!

А женщина тем временем оседлала любимого конька и все рассказывала и рассказывала мне об этом растении.

— …И вот, если вырвешь его из земли, все его подданные погибнут… Через месяц погибнут. Ты можешь посмотреть на молодые растения, которые дадут жизнь новому народцу.

— С удовольствием бы пошел с тобой, ведь я интересуюсь тайнами природы, но мне нужно возвращаться в город.

— Тогда я принесу его тебе завтра вечером, он еще будет светиться.

— Я не знаю, буду ли я завтра в Остромдже.

— Господин, господин, куда ты так быстро уезжаешь?

— Мое время четко расписано. Скажи только, какие силы приписывают королю?

— Если заваривать его как чай, можно излечить легочные недуги, если они не запущены. У чертополоха есть вещества, которые убивают в теле маленьких злых зверьков, живущих в легких.

— Ты сама пробовала?

— Нет, но думаю, что Творец всевластен и способен наделить маленькое растение большой силой.

— Тогда приходи завтра и покажи короля, если я еще буду здесь. Знаешь, где я остановился?

— Я слышала. Доброй ночи, эфенди.

— Счастливо тебе, Набатия.

Она ушла.

— Сиди, ты веришь в короля чертополоха? — спросил Халеф.

— Я не могу отрицать его силы.

— Никогда не слышал, чтобы у растений были свои правители.

— Я тоже, но, если она его принесет, нам придется многое принять на веру.

Я и не предполагал, что вскоре буду обязан жизнью этому самому королю чертополоха. То, что собирательница была в этом месте, оказалось мне на руку. Вообще-то это растение вовсе не такое загадочное. В саксонских Рудных горах между Шайбенбергом и Шварценбергом я нередко находил его на голых скалах, но короля среди растений так и не обнаружил.

Прибыв в местечко, мы отправились к коджабаши, чтобы составить список. Его маленькие глазки сверкали, когда мы перечисляли содержимое трех кошельков. Он еще раз спросил, не передам ли я ему право на пересылку, но я настоял на том, что сделаю все сам. Позже я возблагодарил Бога за то, что сделал все по-своему. Но он все же упросил меня скрепить посылку своими собственными печатями. Тут я не стал возражать. Потом я распорядился показать мне заключенных. Они находились в помещении, напоминающем камеру, и были связаны.