Шрифт:
– Кис-кис-кис, - растерянно пошутил Вик и запнулся под осуждающим взглядом сестры.
– У тебя случайно мяса с собой нет?
– вдруг спросила Света.
– Мяса? Зачем?
– не понял Вик.
– Ребёнка выманить!
– раздражённо пояснил Мортифор.
– Вы его мясом кормите?!
– в который раз поразился Вик. Насколько он успел узнать о детях. В таком возрасте им не переварить настолько тяжёлую пищу.
– Он что у вас уже и мясо жрёт?!
– Он всё жрёт, - отмахнулся Мортифор.
– Начиная с материнского молока и кончая ножками кровати. А вчера чуть не слопал мои кожаные сапоги. Между прочим, на них заклинание нетленности стоит, то есть стояло.
– Вы что одурели кормить ребёнка всякой дрянью!
– возмутился Вик.
– А то мы не знаем, что это не "ням-ням"!
– огрызнулся Мортифор, уже порядком раздражённый поисками.
– Наверно, ему чего-то не хватает, - робко пожала плечами Света, тоже подключаясь к поиску своего бесценного чада.
– Мозгов ему не хватает!
– фыркнул Вик и тут был награждён двумя испепеляющими взглядами очень даже умных родителей. Хм! Если учесть, что у них обоих коэффициент умственного развития выше среднего, то мозги у малыша должны быть на уровне.
Вдруг сверху Вик услышал тихий скрежещущий звук. Задрав голову, лорд Венатор увидел маленького драконыша, увлечённо терзающего цепь, на которой подвешена огромная чугунная люстра. Спина Вика резко похолодела, как только он понял, что стоит под этой самой люстрой, а цепь уже основательно перегрызена.
– Морти, - осторожно позвал он зятя. Тот проследил направление взгляда шурина и тихо чертыхнулся.
В следующую секунду произошло три вещи. Мортифор кинулся на Вика, сбивая его в сторону. Люстра с грохотом упала на пол, а Света каким-то невероятным манёвром умудрилась ухватить бесценного детёныша до того, как люстра коснулась пола.
– Я поняла!
– радостно закричала она, потрясая пищащим драконышем.
– Ему не витамин не хватает! У нашего малыша просто зубки растут! Ему их точить обо что-то надо!
– Как думаешь, резиновые игрушки для этих целей подойдут?
– деловито поинтересовался Мортифор, поднимаясь с придавленного Вика и хмуро оглядывая треснувший мраморный пол и осевшее облако пыли. Драконыш на руках у мамы громко чихнул.
– Не уверена, - задумчиво отозвалась Света, укачивая притихшего малыша.
– Может, вы ему титановые стержни раздобудьте, - хмыкнул Вик, глядя на раскуроченную люстру.
– Я смотрю, ему железо нравится.
Счастливые родители задумчиво переглянулись и кивнули.
– Хорошо, - кивнула Света.
– Может, ты тогда посидишь с племянником, пока мы найдём для него нормальные игрушки для жевания.
И с этими словами она протянула своё бесценное сокровище брату.
– Но я, - пискнул Вик, глядя, как ехидно загорелись глазки маленького драконыша.
– Ты же сам говорил, что мы должны делиться своим счастьем с другими, - ехидно заметил Мортифор и, поддев Свету за локоток, кинулся к спасительной двери.
– Вот и наслаждайся! Мы скоро.
Едва дверь за ними захлопнулась, как Вик осознал, что влип.
– Ой!
– всхлипнул он, глядя в янтарно-жёлтые с вертикальными зрачками глаза своего племянника.
– Привет. Я твой дядя Вик. Надеюсь, мы с тобой подружимся.
Малыш моргнул, что-то тихонько свистнул и радостно цапнул дядю за плечо...
Эпилог
Когда Света с Мортифором вернулись, погром в комнате увеличился. Взмыленный, поцарапанный, еле дышащий Вик лежал на кровати и что-то нашёптывал сопящему на его груди свёртку. Что с ним сделал Второй лорд дома Драконов, осталось тайной за семью печатями, но впервые за прошедший месяц юный Корвин СПАЛ!
С минуту молодые родители любовались новоиспечённым дядей, рассказывающим их малышу сказку.
– Спи, малыш, спи, - продолжал шептать Вик, гладя ребёнка по спине.
– Во сне растут. А когда ты вырастешь, твой дядя Вик научит тебя ходить по бабам. Это классно! Тебе понравится. Обещаю!
Некоторые вещи никогда не меняются!
Как хорошо, что хоть что-то в жизни стабильное...
Корвин Сангиус Ангиус Беллигеро Драко, наследник дома Драконов
Как и полагается молодому сильному дракону в самом расцвете сил и возможностей, я проводил время достойно с очередной маминой фрейлиной. Новенькой. Эйлиминель (или Нористамель?) тоже не жаловалась, жарко отвечая на мои поцелуи. То, что мне семнадцать, а ей чуть больше двадцати, её не волновало, а меня - и подавно.