Иногда после нескольких стаканов вина они миловались, но в голове ее звучал голос популярного в тот год поэта: «Любимая, да так целуют знамя…».

Иногда милования переходили в субботники на Матвеевой территории. Алиса приносила свою собаку, коробку любимых конфет и носки для сна. Все остальное было Матвеево.

Он старался быть хорошим хозяином: строгал сыры и колбасы на закуску и готовил одноблюдные экзотические обеды. Потом они открывали вторую бутылку вина и усаживались тесно перед видеоплеером смотреть свеженькое кинишко. Их сближало то, что оба были интерактивными зрителями – все обсуждалось по ходу дела и комментировалось довольно ядовито. Алиса однажды поймала себя на мысли, что такой ядовитой сучкой она не была с девятого класса. Должно быть, не перед кем было выпендриваться во весь рост для достойной оценки, а Матвей, случалось, звучал записным злодеем. Благодаря комментариям со всех фильмов снималась стружка, и все они превращались в лирические комедии.

Если вино в бутылке кончалось раньше фильма, то они, не сговариваясь, начинали раздеваться и выключали звук. Матвеева собака признала в Алисе достойную женщину с самого начала, но все равно с подозрением следила, когда та выкидывала из постели хозяина предметы своего туалета – должно быть, волновалась за хозяина. Поскольку между ними не было всесокрушающей страсти, любовный процесс скорее выглядел ритуалом, начинавшимся с массажа ладоней. Ах, как Алисе бывало хорошо! Матвей сопровождал массаж рассказами. Иногда он мурлыкал что-нибудь из оперетты и никогда не останавливался сам. Когда Алиса оказывалась готовой к следующей сцене, она ловко затягивала его под одеяло и выбирала подходящий по настроению приемчик или позицию.

После близости бывало, что им не спалось, тогда они откручивали киношку назад и включали звук.

Субботнее утро начиналось для Алисы раньше, чем дома, – большая собака не могла терпеть и тяжело вздыхала, напоминая о своих физиологических нуждах. Матвей поднимался на автопилоте и шел раздетым к стенной вешалке, на которой одиноко болтался комбинезон с рукавами. Алиса меряла комбинезон однажды, и внутри его ей чувствовалось совсем по-сиротски. Такак же все выглядело снаружи. Она подозревала, что когда-то в этом комбинезоне даже путешествовали в холодных точках планеты.

Ее собака была поздней пташкой и никуда не хотела вылезать из своего корытца. Пока Матвей ходил с собакой, Алиса вставала и делала кофе. Она обычно загадывала о наличии необходимых продуктов для завтрака в холодильнике – там всегда все было. Совсем не как у нее дома. Они завтракали и болтали о чем-нибудь неважном. Потом наступал момент, предвещающий расставание. Каждый из них его тревожно ждал, но они не притворялись, что хотели бы провести весь день вместе, а любили друг друга за такую прямоту.

Через пару дней вечером он приглашал ее на прогулку к океану, а потом напоминал, что пришли билеты на бродвейское шоу на такое-то число – чтобы она держала тот вечер свободным.

Иногда они вместе обедали японским такеаутом на неделе, иногда они не общались дольше десяти дней.

Алиса запретила себе анализировать свои отношения с мужчинами после истории с лимо – братьями и уходом мужа. Она понимала, что не сможет найти для себя однозначного ответа, чего именно она бы хотела, но знала наверняка, что не хочет одноличного постоянного партнерства.

Алисе было хорошо не только с Матвеем и интересно настолько, что она не устанавливала себе никаких барьеров. Она чувствовала себя свободной и не считала эту свободу формой разврата или похоти, как это выглядело в глазах общественной морали. Ведь в действительности секса ей хотелось всего 3–4 раза в месяц, а в остальные дни секс был побочным явлением, иногда приятным, но тут, правда, многое зависело от партнеров. Ей хотелось большего – соития.

У нее был приятель, с которым она иногда обсуждала свою жизнь. Они познакомились в очереди за соком, срок безопасного употребления которого был просрочен и магазины продавали его за треть цены желающим. На русском Брайтоне желающих всегда было достаточно. Люди в очереди демонстративно заявляли, что берут этот сок для приготовления маринадов или в крайнем случае для производства самогона.

Тогда Денис – так звали приятеля – довольно бесцеремонно спросил Алису, что она будет делать с этим соком.

Она с серьезным лицом ответила, что сок этот – прекрасное натуральное слабительное средство, а у нее последнее время «крутой желудок».

Какой-то дядька из очереди заржал от такого заявления.

Алиса в свой черед спросила незнакомца о цели его покупки. Он ответил, что устраивает коктейль-пати в стане врагов.

Денис был необычным человеком даже по Алисиным понятиям.

Прямо с момента их знакомства она почувствовала к нему звериный магнетизм – примерно, как у зайца к питону. Он, впрочем, не был агрессивным или явно настроенным сближаться в отношениях с ней дальше определенной черты. Алису-зайца это вполне устраивало: он рассказывал ей о своей жизни и работе и с интересом слушал ее истории. В том числе про ее отношения с мужчинами. А однажды предложил написать сценарий к софт порно под рабочим названием «5 любовей Алисы Семипаловой».

Она рассказывала про четырех своих больше-чем-приятелей. Пятым бы он назначил самого себя.