Из белого мерседеса вышел незнакомый художник. Небрежно захлопнул дверь, пикнул сигнализацией и оглядел площадку перед входом, почти сразу наткнувшись глазами на Таню. Заметить её было легко — яркие рыжие волосы делали отличной мишенью. Сама девушка замерла, не веря своим глазам.

— Дыши, Гротти, — словно издалека донесся голос Ани. И Таня торопливо вздохнула, отгоняя наваждение. Подруга куда-то отскочила, а спустя пару минут вернулась, торопливо шепча на ухо Гроттер: — Глеб Бейбарсов, третий курс, юрист. Богатый. Папочка живет где-то за рубежом, конкретно где никто не знает. Снимает квартиру. Девушки нет, говорят, дольше недели ни с кем не встречался. Любит клубы и машины.

Таня молча наблюдала, как парня обступили друзья, радостно бросающиеся обнимать и хлопать по плечу, и девушки, одна красивее другой, откровенно строящие глазки и старающиеся привлечь к себе внимание. Гроттер чуть скривила губы, чувствуя, как наползает разочарование: незнакомый художник, рисующий её в парке, казался куда романтичнее и таинственнее, чем эта звезда университета, сыночек богатого папочки, прожигающий жизнь и деньги.

— И рисовать, — тихо добавила она, наблюдая за встречей. Почему она не видела его раньше?

— Ты знаешь его? — охнула Анька, переводя взгляд на подругу. Лоткова рядом тоже с восхищением рассматривала Бейбарсова, но продолжала крепко сжимать руку Ягуна. А эта имела бы шансы: она была втрое красивее любой из стоящих вокруг мерседеса девчонок.

— Сложно сказать, — Таня пожала плечами. С одной стороны, они общались, хотя и не долго. С другой, так и не познакомились. В этот миг уже знакомый художник поднял взгляд, вновь нашел в толпе рыжее пятно и, выскользнув из круга друзей, направился к их маленькой компании. Девушка поспешно отвернулась: — Не хочу сейчас с ним говорить. Встретимся позже, — прошептала она на ухе Морозовой и поспешила в здание. «Ох, потом мне придется ответить миллиона на три вопросов…» — простонал внутренний голос.

Бейбарсов замер в толпе, глядя, как удаляется его натурщица. Теперь можно было не спешить: он знал, где она учится.

***

Гроттер вяло отбивалась от расспросов Ани и дула на горячий зеленый чай. Морозова, уверенная, что подруга что-то скрывает, продолжала допрос, хотя всё, что знала, Таня уже рассказала. Думать о Бейбарсове не хотелось: лучше бы он оказался даже тем рокером-неудачником, каким она его представила в парке, чем вот таким героем дешевых дамских романчиков и мечтательных девочек-подростков. Видеться с ним тоже не хотелось: слишком уж часто её сердце пропускало удары в прошлый раз, слишком слабо удавалось контролировать собственные эмоции. Это было трусливо, но Таня даже выглядывала из аудитории, прежде чем выйти, проверяя на отсутствие всяких там Бейбарсовых. Еще и фамилия идиотская какая: Бейбарсов!

Но труднее всего было признаться самой себе, что внутри всё же немного обидно: он не искал её, хотя утром явно собирался подойти. Женское самолюбие поспешило надуть губы и объявить его еще большим козлом, чем он мог оказаться на самом деле. Таня пыталась успокоить эту часть себя: в конце-то концов, они виделись лишь раз! Ну, нарисовал её незнакомец в парке, и что с того? Это в фильмах такие ситуации — начало прекрасной любви. В жестокой реальности у этого художника еще полсотни таких же натурщиц, готовых едва ли не раздеться, чтобы он их заметил.

— Привет. Не помешаю? — Таня вздрогнула и обернулась. За её спиной стоял Ванька и лучезарно улыбался. В груди вновь стало предательски тепло, и Гроттер, невольно улыбаясь в ответ, кивнула на стул рядом. Морозова, прищурив хитрые глаза, внимательно и со странным выражением наблюдала за происходящим. Таня некстати вспомнила, что о разрыве Валялкина с Зализиной рассказать лучшей подруге забыла.

— Присаживайся, конечно.

Аня, которой наблюдение со стороны уже порядком надоело, решила всё же вмешаться:

— Ну, привет. Я так понимаю, ты Ваня. Я Аня, ну очень приятно, — Ванька добродушно подарил улыбку и Морозовой и уверил, что тоже весьма рад знакомству. Баб-Ягун рассказывал о замечательной соседке Тани. Внутри Гроттер рвала на себе волосы — с Анькой трюк с дружелюбием не пройдет, лучше бы просто представился и на этом остановился. — И с чем пожаловал?

Ванька опешил от внезапного наскока. Обычно его приветливости хватало, чтобы расположить к себе людей. Но Морозова оказалась непрошибаемой — вроде и улыбается, а бежать от неё хочется, да подальше. Не найдя лучшего решения, парень обернулся к Тане, чем допустил еще одну тактическую ошибку — Аня совсем не любила, когда на неё не обращали внимания.

— Тань, мы с тобой едва знакомы, но ты мне давно нравишься. Я хотел пригласить тебя погулять. Можем сходить на каток, или в парк, или в кино, или куда захочешь, — на одном дыхании выпалил он. Кажется, он готовил эту речь заранее.

— А как же твоя Лиза? — ответить Тане было не суждено — Морозова расплылась в сладкой улыбке пираньи и чуть склонила голову, рассматривая Валялкина как какого-то диковинного зверька. Парень перевел на неё помрачневший взгляд и ответил, чеканя каждое слово: