Шрифт:
Трудно поверить, как много органических страданий и расстройств вызывается душевными переживаниями и огорчениями; даже начало тяжелой инфекционной болезни возможно отнести к душевному потрясению. Несомненно, бывает и почва для несчастного случая, обусловленная душевными переживаниями. Очень многое зависит от основного настроения человека, в большинстве случаев им неосознанного. Гинекологи знают, что нежелательная беременность может повлечь за собой усиление расстройств и даже самопроизвольный аборт.
Психосоматика прилагает усилия к тому, чтобы лучше понять даже ясную клиническую картину, а с другой стороны, — 'психотерапевтической помощью устранить органические расстройства и тем самым облегчить или сделать возможным выздоровление. Это послужило основанием для создания психотерапии, которую каждый врач может применять практически и — сознательно, или бессознательно — применяет в действительности. Каждый знает, что присутствие врача само по себе уже действует как «лекарство», и чем врач опытнее, чем больше его способность понять больного, тем больше он в состоянии действовать как лекарство.
Современная нейрофизиология и психопатология могут способствовать пониманию возникновения многих симптомов болезни, а психиатрия может также и указать, как к таким расстройствам надо подойти психотерапевтически.
Психосоматика сделалась обширной областью врачебного мышления; она помогает лечебной медицине во всех отношениях — как в диагностике, так и в терапии и профилактике. Что касается профилактики, то в психосоматическом аспекте усматривают две задачи: 1) не следует позволять утвердиться укоренившимся привычкам обыденной жизни; 2) нужно освобождать человека от его состояния эгоцентрической изоляции. Люди должны быть подвижными, способными приспособляться; иначе в них укореняются старые привычки, которые тогда — снова надо сослаться на И. П. Павлова — превращаются в условные рефлексы, рабом которых человек тогда становится. В примерах этому недостатка нет. Все то, что принято называть «нервным», относится к этой области.
Но для психосоматической профилактики важно держать человека подвижным. Ибо врач и больной должны знать взаимосвязи между личностью и окружающим ее миром. Это дает больному возможность избавиться от чувства своей неполноценности, причем он начинает сознавать свою ответственность. Наше время склонно ослаблять соприкосновение с окружающим миром и в то же время не позволять человеку оценить других людей. Психосоматика сводится к социальной терапии, и мы часто достигаем успеха только тогда, когда можем перестроить внутренний мир человека. В наше время это необходимо тем настоятельнее, что во всем цивилизованном мире наблюдаются бесчисленные случаи болезней изнашивания и притом у людей высокой квалификации. Проблематика нашего времени становится все более и более многообразной и глубокой, и здесь психосоматическое мышление оказывает врачу огромную пользу [8] .
8
Разные авторы вкладывают различное содержание в термин «психосоматика». Одни понимают под психосоматикой лишь области воздействия психики, эмоций на соматическую сферу, другие — особое направление, выдвинутое американскими учеными в 30-х годах. В настоящее время за рубежом получило широкое распространение эклектическое понимание психосоматики как системы представлений о взаимовлиянии психических (эмоциональных) и соматических факторов, основанной на трудах З. Фрейда, И. П. Павлова, У. Кэннона, П. Селье, К. М. Быкова и Александера. С такой интерпретацией современной психосоматики нельзя согласиться, так как общей для трудов указанных ученых является лишь объективно существующая проблема связи и взаимовлияния психического и телесного. Все они признавали влияние эмоций на соматическую сферу и придавали большое значение роли психических воздействий в патологии человека.
Однако методологические основы их трудов, установленные ими закономерности, объяснение механизмов взаимодействия психического и телесного, основные концепции и выводы были не только различными, но в ряде случаев принципиально несовместимыми.
Представители психосоматики пытаются использовать достижения экспериментальной физиологии и патологии: работы У. Кэннона о физиологической природе эмоций и о гомеостазе, концепцию Г. Селье о стрессе и общем синдроме адаптации, новейшие исследования о роли вегетопатологии и сетчатой формации головного мозга, некоторые положения И. П. Павлова о физиологии и патологии высшей нервной деятельности, особенно учение об экспериментальных неврозах. Однако в своих теоретических построениях они акцентируют внимание на роли образований, лежащих ниже полушарий головного мозга. Справедливо придавая большое значение подкорковым центрам вегетативной нервной системы и деятельности эндокринных желез, они по существу обособляют эти системы от других координирующих аппаратов, от цереброспинальной нервной системы и высших отделов головного мозга.
Рассуждения психосоматиков о природе психического и эмоций, о закономерностях их формирования, да и сама методологическая их основа не имеют ничего общего с современной рефлекторной теорией и материалистическим учением И. П. Павлова и его школы.
В подавляющем большинстве трудов психосоматиков отчетливо проявляется приверженность их авторов субъективной психологии и, в частности, психоанализу З. Фрейда. За основу многих построений берутся представления о примате бессознательного, инстинктивного, о подсознательной мотивировке действий и чувствований. В отличие от З. Фрейда и подобно неофрейдистам психосоматики много говорят о роли конфликтов социальной среды и личности в возникновении болезней. Они подчеркивают значение адаптации к враждебной и чуждой потребностям личности среде. Вольно или невольно психосоматики подтверждают при этом реакционную точку зрения, что причина психосоматических заболеваний кроется в самом человеке, в его подсознательных устремлениях и потребностях, вступивших в конфликт с социальными условиями, созданными развитием цивилизации. — Прим. ред.
II. СОВРЕМЕННАЯ МЕДИЦИНА
1. Основные вопросы
Психосоматический способ рассмотрения, несомненно, позволяет нам объяснить многие физиологические и патологические процессы у человека; поэтому наблюдение и установление взаимосвязей между телом и психикой есть одна из основ современной медицины. Но первым условием является знание нормального организма человека, т. е. нормальная анатомия и физиология.
Задача анатомии была относительно легкой после того, как были преодолены предрассудки против вскрытия трупов людей, после мужественной и успешной деятельности Везалия и изложения отдельных глав анатомии в свете современных знаний (Hyrtl, 1811–1894). «Задача анатомии человека заключается в исследовании и описании строения человеческого тела» (Toldt).
Анатомия является предпосылкой медицины, воротами, через которые следует войти, чтобы вступить в величественное здание. Ведь только точное знание строения человеческого тела и примыкающая к анатомии физиология, учение о функциях дают возможность понять состояние больного человека и бороться с болезнями. Таким образом, анатомическое мышление есть первое медицинское мышление, к которому приобщают студента.
Начинающему оно может показаться очень трудным. Но оно поддается изучению и притом так, что оно в дальнейшем приводит к автоматическим мыслительным процессам, когда больной приходит к врачу и жалуется ему на расстройства в определенной области. Само собой разумеется, что это в большей мере справедливо по отношению к специальностям, применяющим оперативное лечение, т. е. хирургии, гинекологии, офтальмологии, а также и деятельности практического врача не специалиста, и не только потому, что он тоже вынужден производить вмешательства, но прежде всего потому, что обыкновенно именно он ставит первый диагноз и тем самым часто решает судьбу больного. Итак, для практики анатомия должна быть топографической, так как она принимает во взимание расположение органов и их взаимные отношения.
Изучение медицины начинается с анатомии; так и должно быть; ведь медицина начинается с анатомии. При работе на трупах также выясняется, пригоден ли молодой студент для своей будущей деятельности, и при этом обыкновенно можно усмотреть и охватывающее его вдохновение. Работу на трупах не может заменить ничто: ни анатомические препараты, хранящиеся в консервирующих растворах, ни рисунки в атласе. Каждый врач мыслит анатомически.
Hyrtl писал в 1860 г.: «Альфой и омегой медицинской науки является анатомия. Все, что лежит между ними, относится к клинике. Но отношение анатомии к медицине в целом не следует понимать так, словно для того, чтобы сделаться хорошим врачом достаточно хорошей анатомической школы. Как и всякое другое научное исследование, анатомия, конечно, представляет ценность сама по себе. Но ее ценность не всеобъемлющая. Медицина может гордиться очень большими успехами, достигнутыми не благодаря анатомии и физиологии. В науке не бывает ни великого, ни малого. Все представляет ценность только как часть целого, способствующая развитию и завоеванию этого целого. Когда завершение будет достигнуто и будет ли оно достигнуто вообще, сказать трудно, и нам приходится запастись терпением. Пока же нам следует удовлетворяться данным состоянием медицины, которая, пока не получит лучших основ, стоит на собственных ногах, идет вперед, руководствуясь опытом, и заимствует у науки жизни то, что уже пришло время использовать. Это последнее ей щедро предлагает анатомия».