— И чего добились?!

— Так то они. Студенты. Короче — или помогай, или хотя бы заткнись…

Водитель выбрал второе. Молча они перевалили тело в контейнер, закрыли крышку, молча отъехали, как люди, совершившие преступное и предосудительное дело и ненавидящие и себя, и друг друга за это.

Убийца не забыл открыть окна, чтобы проветрить салон и затереть кровь, хотя ее и так было немного, достал из кармана флакончик мужских духов и обильно побрызгал сначала на себя, затем вокруг себя, чтобы заглушить запах в машине…

Когда они выехали на дорогу, по встречке — с мигалками, но без сирен — промчались три полицейские машины. Это значило, что полицейские не знают, скрывается ли убийца или уже скрылся, и потому не желают выдать себя сиренами.

— Останови… — сказал пассажир, увидев пост дорожной полиции.

Водитель притормозил у поста, пассажир вышел навстречу подбежавшему офицеру дорожной полиции, достал свою карточку. Тот вытянулся, козырнул.

— Здравия желаю, господин полковник! Чем могу служить?

— У вас есть связь, братец?

— А как же. Конечно есть.

— Проводи-ка нас. Кто здесь старший по званию, братец? Мы кое-что видели, это может быть очень важно…

Ловить машину было нельзя. Я не знал — разыскивают меня или еще нет…

Едва не став жертвой спущенного на ночь дога, приведя в относительный порядок одежду, через сорок минут я добрался до станции электропоездов Гатчина и дождался электропоезда. На ночных электропоездах люди ездят разные, начиная от падших по внезапной симпатии дам и заканчивая откровенными грабителями и хулиганами, так что в полупустом вагоне я был не самым странным персонажем. Хулиганы тоже были, но на меня внимания не обратили, и правильно сделали…

На Балтийском вокзале, куда прибыла электричка, как и положено, были установлены терминалы, с которых можно было заказать любой билет на любой рейс любого транспорта — очень удобно для путешественников. С такого вокзального терминала я оплатил электронный билет до Верного, а оттуда — до Кабула. Находясь здесь, я ничем и никому не помогу, тем более если буду арестован. А вот находясь в Кабуле и имея под рукой даже несколько десятков верных людей… Кроме того… подсказывает мне мое чутье, что совсем не просто так в заговоре был Наследник Бухарский, совсем не просто так. И известный, пользующийся определенным авторитетом человек на месте, способный выступить альтернативным центром силы.

Пистолеты я не выбросил в ретираду, а аккуратно положил в ячейку хранения, арендованную на максимальный срок — шесть месяцев. Как дело повернется — знает только дьявол, и возможно, они мне еще пригодятся. А не пригодятся — можно будет вернуться, тихо забрать и выбросить в Неву.

Вышел на площадь, постучал по стеклу ближайшего извозчика — приснул немного. На метро, возможно, и быстрее — но в метро камеры…

— Извольте, любезный… — извозчик быстро пришел в себя, — куда господин ехать изволят?

— В аэропорт, милейший. Да побыстрее. Поторопишься — не обижу.

— Сей секунд, господин хороший. Сей секунд…

Вылетев из столицы Империи самым ранним утром, днем я уже был в Афганистане. В Кабуле…

В аэропорту было все спокойно, но я заметил, что рейс на Баграм (а был и такой, летал небольшой турбовинтовой самолет для специалистов) числится как отмененный. Подходить к администратору и спрашивать о причинах я не рискнул. Вместо этого я вышел на площадь, оглядел полусонных от жары усатых нафаров, кликнул такси и приказал везти в центр. В центре города у нас было что-то вроде секретной базы на территории, рядом с бывшим зданием «Радио и телевидение Афганистана» в охраняемом, так называемом «посольском», квартале. Секретной, конечно, для посторонних, для своих-то секретов не было — просто вывеска на здании обозначала не то, что было на самом деле. Совсем рядом был парк, разбитый на месте взорванного здания МВД Афганистана — он помогал помнить то, что необходимо было помнить каждую минуту.

Конечно же, в этом здании у меня был свой кабинет, как и у всех — только с номером на двери, без присутствия, без секретаря, без адъютанта. Я открыл его своим ключом, закрыл изнутри им же, наскоро проверил — чисто. Открыл сейф, включил машинку для уничтожения бумаг и принялся за дело…

Через какое-то время в дверь постучали.

Оно самое…

Я открыл дверь. Один человек…

Человек был мне знаком, но плохо. Молодой, с бакенбардами по старой моде… почему-то они снова стали входить в моду в последнее время… в форме полковника бронекавалерии… я где-то сталкивался с ним, но мы не были представлены лично.

— Чем обязан? — сухо спросил я, поднимаясь и протягивая руку, но без улыбки.

— Корнеев. Полковник Корнеев.

— А по имени-отчеству?

— Александр Ильич, будьте любезны.

Да… блестят глаза, блестят. Молодой… торжество скрывать не умеет. А надо уметь.

— Мы с вами не представлены, ведь верно?

Молодой человек сел напротив меня.

— Верно. Но у нас есть общие знакомые, поэтому я счет нужным… не искать возможности, скажем так.

— Общие знакомые?