– Ирина Владимировна, – снова заговорила Маша Любимова, и голос ее зазвучал жестко и официально, – вам придется нам все рассказать. Зачем вы встречались с Дроновым? Что он хотел вам передать?

Некоторое время Бобышева молчала, нервно поглядывая на Машу и покусывая губы, потом вздохнула и спросила:

– У вас тут можно курить?

– Нет, – ответила Маша.

– Жаль, – она снова вздохнула. – Ну, хорошо. Я вам все расскажу. Виктор Дронов – частный детектив. Я наняла его для того, чтобы он следил за моим мужем.

– И зачем вам понадобилась эта слежка? – спросила Маша.

– Дронов должен был выяснить, есть ли у моего мужа любовница.

– Вы собирались разводиться и хотели уличить его в супружеской неверности?

– Да.

– В этом случае вы бы получили от него щедрые «отступные», – подал голос Стас Данилов.

Ирина Бобышева кивнула:

– Именно так.

– Что было в конверте, который Дронов собирался вам передать? – спросила Маша.

– Фотографии. Фотографии, на которых мой муж… мой бывший муж запечатлен в объятиях своей любовницы.

– Почему Дронов передумал их вам отдавать?

– Он понял, что за ним следят. Но не знал, что это вы. Да и потом, все это уже не имело смысла. Мой муж мертв, и теперь уже не важно – была у него любовница или нет.

– Ошибаетесь, – сказала Маша. – Это по-прежнему очень важно.

Ирина чуть прищурила свои холодные, красивые глаза:

– Вы что… правда думаете, что я способна убить собственного мужа?

– Я уверена, что вы на это способны, – сказала Маша. – Уверена я и в том, что у вас достаточно ума и хладнокровия, чтобы запутать следы.

– Вы ничего не сможете доказать, – презрительно проговорила Ирина. – Даже того, что я встречалась с этим частным сыщиком и что-то там ему заказывала. Мои слова против ваших. Разве не так? – Ирина улыбнулась. – Господи, да у вас даже фотографий нет. Я ведь права?

– Следствие еще не закончено, – сказала Маша. – И доказательства у нас будут.

Бобышева пожала плечами:

– Что ж, дерзайте. А я, пожалуй, пойду. У меня много хлопот, связанных с получением наследства. И знаете… – она снова улыбнулась. – … Это очень приятные хлопоты.

Ирина поднялась со стула.

– Сядьте, – сказала ей Маша.

– Что? – не поняла Бобышева.

– Я сказала, сядьте. Мы вас задерживаем. Толя, вызови, пожалуйста, конвой!

После того как конвой увел вдову депутата, Маша погрузилась в долгие размышления. Стас поставил на стол чашку с новой порцией чая, подождал немного, потом сказал:

– Нужно разрабатывать версию о виновности Ирины Бобышевой. Идеальных убийств не бывает, и где-то она точно напортачила.

– Да, – сказала Маша, выходя из задумчивости. – Нужно покопаться в ее врачебном прошлом. Установить, поддерживает ли она связи с бывшими коллегами. И если да, то с какими именно. И еще: необходимо взять на анализ ее одежду. И хорошенько обыскать дом.

– Будем искать следы химикатов и лекарственных препаратов?

– Да. Но сначала проконсультируемся на эту тему с эпидемиологами, – Маша вздохнула. – На данный момент мы точно установили несколько фактов. Первый – у депутата Бобышева действительно была любовница. Второй – для встреч с ней он, видимо, и купил квартирку в Люберцах. Третий – таинственная любовница очень не хочет, чтобы кто-то ее опознал.

– Значит, нужно организовать поиски этой таинственной любовницы, – сказал Волохов.

В эту секунду дверь распахнулась и в кабинет вошел Глеб Корсак. Плащ его был расстегнут, темные волосы всклокочены, дорогой шелковый галстук съехал в сторону (впрочем, как всегда).

Глеб с ходу уселся в кресло, взял чашку чая, стоящую на столе, отпил глоток и только после этого весело проговорил:

– Всем привет! Как настроение? Надеюсь, апрельское?

– Не совсем, – прогудел Толя Волохов.

– Зря. В воздухе уже пахнет летом. Если, конечно, хорошенько принюхаться. У меня новая информация по делу Бобышева.

– Это был мой чай, – мрачно проговорил Стас, глядя на чашку, которую Глеб сжимал в руке.

– Что за информация? – спросила Маша.

– Вы уже знаете, что у Бобышева была любовница? И что для встреч с ней он купил квартиру в Подмосковье?

Оперативники оцепенели.

– Ты что, Гудини? – изумленно проговорил Волохов.

– Я журналист, – сказал Глеб. – А это гораздо круче.