Шрифт:
– Как это – ничего не можете сделать?! Но мы же опоздали всего на три минуты! А всему виной ваши проклятые праздники! Все дороги перекрыты, на площади яблоку негде упасть, да что за невезение?! – С кошмарным акцентом говорила она, от души коверкая французский язык. – Поезд ещё наверняка не отбыл! Я прошу вас, сделайте что-нибудь, у меня же ребёнок! Леон, милый, прошу тебя, не плачь! Видите, что вы наделали? Мой сынишка плачет из-за вас!
Чёрт возьми, подумал де Бриньон. Но вовсе не из-за рыдающего мальчика – увы, наш комиссар был не настолько сентиментален! Расстроило его то, что часы над кассами показывали пять минут первого. И эта женщина, бессовестно скандалившая на кассе, только что опоздала на свой поезд, кажется? «Ваши проклятые праздники», она сказала? Стало быть, сама не француженка. И ещё этот её акцент – судя по всему, немецкий… но имя у ребёнка явно не германское.
Швейцария, чёрт возьми! Там живут и французы, и немцы в равном количестве. Каждый день с Восточного вокзала в Берн отходит полночный экспресс. Помнится, частенько опаздывает – так что претензии этой мадам, может статься, не такие уж безосновательные? Может, ещё есть шанс успеть? Размышлять де Бриньон не стал, стремительно бросившись в сторону дебаркадера, а в голове билась одна мысль – только бы не опоздать, ну только не опять, Господи!
Но он опоздал. Именно этой ночью поезд отправился по расписанию. Когда де Бриньон выбежал на платформу, состав уже почти скрылся из глаз, но комиссар всё же успел увидеть, как человек в сером плаще на ходу запрыгивает на заднюю площадку последнего вагона.
В дальнейшей погоне не было смысла, но упрямый комиссар всё равно побежал – вплоть до самого конца платформы, будто в ожидании чуда. Однако никакого чуда не случилось, поезд уехал, увозя убийцу с собой. Де Бриньон ещё видел его, человека, в сером плаще – переводя дух, тот прижимался спиной к двери багажного вагона, и, как будто, смотрел на своего преследователя. Но де Бриньон не мог разглядеть лица, как ни старался. Состав успел отъехать слишком далеко.
Да и имело ли это смысл? На ближайшей же станции поезд остановят, полицейский патруль проверит вагоны на наличие посторонних, и, если убийца не спрыгнет где-нибудь на перегоне, то его обязательно найдут. В любом случае, нужно послать ребят прочесать окрестности, далеко он не уйдёт, к тому же неизвестно, насколько серьёзно его ранение.
Де Бриньон чертыхнулся, и уже собрался, было, пойти назад, но помедлил, заметив что-то на самом краю платформы. Подошёл поближе, пригляделся – это оказался платок. Обычный шейный платок, судя по пятнам крови, оброненный убийцей. Комиссар наклонился и поднял его.
Платок пах фиалкой.
Часть первая. Жозефина
I
– Вы уже слышали последние новости?
– Вы про того убийцу? Право, как же не слышать?
– А правда ли, что он сбежал из Франции сюда к нам, в Швейцарию?
– Помилуйте, дорогая! Вздор и вымысел!
– Вы так считаете? Об этом все газеты только и пишут!
– Да-да, я тоже слышала! Вроде как, французская полиция села ему на хвост, и он не придумал ничего лучше, чем приехать сюда, в Швейцарию, полночным бернским экспрессом!
– Бог мой, как страшно! Говорят, он убивает только женщин?
Вот такими оптимистичными возгласами встретили меня во дворе курортного альпийского отеля с мрачным названием «Коффин» [1] . Надо думать, англичане здесь останавливаются нечасто, и о причинах догадаться нетрудно.
[1] Coffin – «гроб» (англ.)
Однако, что за чудесное начало дня! Все эти истории о серийном убийце звучали, хм, многообещающе. Что ж, я суеверной никогда не была, в отличие от моей Франсуазы, которая замерла на выходе из экипажа, начисто игнорируя протянутую ей руку услужливого лакея. Бедняжка вся обратилась вслух. Мнительность, определённо, сведёт её в могилу однажды.
А кумушки, сплетничающие под сенью раскидистых каштанов, как на грех, не умолкали:
– Он убивает не просто женщин, а непременно молодых и непременно красивых!
– И зачем-то кладёт цветок рядом с каждой своей жертвой, об этом в газетах тоже писали!
– У него наверняка какая-то мания! Психические отклонения, или что-то в этом роде, я читала труд одного австрийского учёного, господина Фрейда, так вот он говорил…
– Право, дорогая, это скучно! Вечно вы читаете всякую ерунду! Другое дело французские газеты, вот это поистине увлекательно! Говорят, последней жертвой этого психопата стала семнадцатилетняя Мария Лоран, дочка полицейского!
«Бог ты мой, это когда-нибудь закончится?», раздражённо подумала я, и обернулась на Франсуазу, всё ещё в смятении стоявшую на подножке экипажа. Лакей деликатно покашлял, и она, спохватившись, вежливо улыбнулась и спустилась-таки, опираясь на его руку.
– А предыдущая, вы слышали? Дочка посла! Посла! Этому мерзавцу, похоже, жизненно необходимо было утереть нос французской полиции и указать на её немощность!
– А вы, дорогая, никак поощряете подобную дерзость? Забыли, должно быть, что этот убийца перебрался к нам, в Берн? Кто знает, может, именно сюда, в этот самый отель?
– Помилуй господи! Да как у вас язык-то повернулся такое сказать?
– А я бы на вашем месте призадумалась. У вас, между прочим, дочка нежного возраста. И, черноволосая, как раз в его вкусе. Я уже говорила, что он убивает только брюнеток?