— Ничего не знаю! Лучше плестись как улитки, чем везти тебя на своем горбу. Да и лошадь у тебя есть!

— Это конь, и ты видел, как я на нем катаюсь! Больше я такой трюк повторять не намерен — не каскадер.

Ричард криво ухмыльнулся:

— Да уж, ездишь ты, как заправский кавалерист. Однако везти тебя я все равно не намерен. Точка. Я все же король!

Мы препирались еше долго. В ход шли просьбы, угрозы, увещевания, оскорбления и призывы обратиться к голосу разума, но компромисс был достигнут. Мы порешили, что тысячу шагов я иду сам, две тысячи меня везет Ричард, потом опять я иду сам, потом — везут, и так далее. Сойдясь на этом соломоновом решении, мы продолжили путь. Я взгромоздился на кота и стал обозревать окрестности.

— Эх, все-таки хорошо тут! В смысле — экология хорошая. Ни тебе выхлопных газов, ни кислотных дождей. И бутылки пустые по кустам не валяются. Мечта Гринписа! Слышь, Ричард, а в твоем мире с экологией как?

Кот молчал.

— Ричард? Ау! Ты меня слыши-ишь? Да ты что, оборзел совсем? Обиделся? Тьфу! Ну тебя… далеко. Нет, ну что ты молчишь?!

— Отвали, — огрызнулся кот. — Шаги считаю.

— А… мм… да… — поперхнулся я. — Ну ты и жлоб! Лишние полкилометра провезти боишься…

— Сам ты жлоб, — обиделся мой транспорт. — Ах, черти полосатые, сбился!

— Куда?

— Со счета сбился, дубина!

— Начинай сначала.

Ричард оглянулся на меня, стараясь найти хоть каплю совести в моих глазах. Не нашел и, вздохнув, отвернулся.

Хорошо в средневековом лесу! Едем совершенно одни. Вокруг деревья растут, птички поют, солнышко светит. Благодать! Вон ручеек бежит, переливается, журчит. Душа радуется, жить хочется. Но как подумаешь, где ты, сразу хочется домой, в хмурый город.

Никогда не думал, что буду скучать по отравленному газами воздуху…

— Две! — радостно возопил Ричард.

Я встрепенулся:

— Чего две?

— Тысячи!

— Какие тысячи?

— Издеваешься, да?!

Я в третий раз за сегодняшний день совершил полет с неудачной посадкой.

— Офонарел? — праведно возмутился я. Потом вспомнил про уговор и засмущался. — Ой, прости, Ричард. Я забыл…

— Вот так всегда, — закатил глаза кот. — Каждый норовит обидеть несчастного безответного мурзика…

— Это ты-то безответный?!

— Я образно говорю!

Ну вот, всю ностальгию убил, гад. А я только настроился на душеспасительный лад… Однако самого гада сей факт немало не расстраивал, и теперь он явно был настроен на беседу.

— Как я понял, ты собираешься с помощью высокого специалиста по телепортации отправить нас домой?

— Нас? — мило удивился я.

— Ну а кого же?!

— Я, вообще-то, только сам собирался…

— Как, а я? — с миной оскорбленного достоинства выпалил кот.

— Ты? — Я постарался не улыбаться. — А разве тебе тут не нравится? По-моему, замечательное место. Какое плодородное поле для подвигов! Да ты со своими данными мигом впишешь себя в местные анналы истории в роли величайшего героя, спасителя человечества, уб…

— Да иди ты знаешь куда! Достал уже своими приколами!

— Не обижайся, я ж шутейно.

— Угу, я тебя сейчас покусаю… тоже шутейно.

Ричард попытался цапнуть меня за ногу, но я увернулся.

— Ладно, вернемся к нашим баранам. Так как насчет мага этого?

— Да, ты прав. Уж если кто и сможет отправить нас домой, так это он. Мы не в фэнтезийном романе, подвиги нас никто совершать не заставляет, так что надо полностью посвятить себя этому благому делу.

— А ведь мы уже совершили два подвига, — задумчиво сказал синий кот.

— А я даже три, — вяло похвалился я. — Маркиза же спас.

— Точно! А я вот все спросить хочу, как ты догадался, что в него стрелять будут?

Я честно рассказал про свое «окунание», после чего Ричард надолго замолк, задумчиво рассматривая небеса.

— Теперь нет сомнений, что ты получил силу Белого Оборотня. Вот только чем это для нас обернется? — произнес он наконец.

Ричард резко остановился и поводил ушами.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил я. Кажется, скоро буду пугаться каждого шороха.

— Ты разве не слышишь? Кричит кто-то…

Я прислушался, но так ничего и не уловил. Впрочем, ничего удивительного. Где-то я читал, что кошачий слух намного чувствительнее человеческого. Как, впрочем, и зрение, и обоняние, и жизней у кошек девять… Я со скорбью почувствовал себя инвалидом.

— Там. — Ричард указал направление лапой. — Точно, там кричат!

— Ну и пусть себе кричат. Мало ли, может, у людей счастье…

— Да нет, от счастья так не причитают. И похоже, что кричит ребенок.