Но оставалась еще одна проблема: обычно Джо довольно поздно приходит с работы, и солнце уже слишком низко, чтобы осветить его садик. Поэтому он установил в саду прожекторы, спектр света которых примерно соответствует солнечному. Теперь он может наслаждаться радугами в своем саду даже в полночь.

Джо представляет собой довольно редкий пример того, что мы называем «аутотелической личностью». Этот человек обладает способностью испытывать состояние потока даже в самых безнадежных обстоятельствах – на тяжелой и скучной работе, на заросшей сорняками городской окраине. Немногие способны на такое. На всем заводе, где работает Джо, не нашлось больше ни одного человека, способного находить в такой работе интересные и мотивирующие задачи. Остальные сварщики, принявшие участие в нашем опросе, воспринимали свою работу как тяжелую обязанность, от которой они были бы рады избавиться в первый удобный момент. Каждый вечер по окончании смены они занимают свои привычные места за стойками близлежащих баров, стратегически расположившихся на каждом третьем углу вокруг фабрики, заливая неприятные воспоминания о работе пивом, разбавленным бессмысленной болтовней с приятелями. Еще кружка-другая пива дома перед телевизором и привычная перебранка с женой – вот и закончился день, во всех отношениях похожий на предыдущий.

Кому-то может почудиться высокомерие в таком противопоставлении жизни Джо и его коллег. В конце концов, сварщики, пьющие пиво в баре, тоже неплохо проводят время, и кто сказал, что копаться в саду, устанавливая какие-то «радуги», лучше, чем посидеть с друзьями и пропустить стаканчик? С точки зрения культурного релятивизма такая позиция покажется отнюдь не лишенной логики. Однако если вспомнить, что радость зависит от возрастающей сложности деятельности, то станет ясно, что подобную критику не стоит принимать всерьез. Качество переживаний людей, способных находить интересные задачи в любых обстоятельствах, гораздо выше, чем у тех, кто смирился со своей участью и готов жить в рамках постылой реальности, которую не в силах изменить.

Мысль о том, что работа, организованная по правилам потоковой деятельности, является наилучшим способом реализации потенциала человека, не нова. Она была неотъемлемой частью многих философских и религиозных систем и концепций. В средневековье верующие люди считали, что и строительство собора, и чистка картошки одинаково важны, если делаются к вящей славе Господней. По мнению Карла Маркса, человек строит свое бытие в процессе производственной деятельности. Не существует «человеческой природы», кроме той, которая создается посредством труда. Работа не только преобразует окружающую среду, делая ее более удобной для жизни, но и изменяет самого человека. Именно благодаря труду люди превратились из животных, следующих только своим инстинктам, в сознательных и способных контролировать себя личностей.

Одним из наиболее интересных примеров того, каким образом великие мыслители прошлого трактовали явление потока, является концепция Ю, возникшая в трудах даосского философа Чжуан-цзы, жившего около 2300 лет назад. Ю означает правильное следование пути, или Дао. На английский это слово переводили как «странствовать», «идти, не касаясь земли», «плыть», «лететь» или «быть в потоке». Чжуан-цзы считал, что Ю – это единственно правильный способ жизни: действовать спонтанно, не думая о внешней выгоде, полностью сливаясь с миром – то есть, пользуясь нашими терминами, постоянно пребывая в потоке.

В качестве примера того, как можно жить в соответствии с Ю, в непрекращающемся состоянии потока, Чжуан-цзы приводит притчу о простом поваре по имени Тинг, чьей работой было разделывать мясо на кухне дворца Повелителя Вэнь-Хуэй. В Гонконге и на Тайвани школьники до сих пор учат описание этой сцены: «Тинг разделывал бычьи туши для Повелителя Вэнь-Хуэй. Взмахнет рукой, навалится плечом, подопрет коленом, притопнет ногой: вжик! бах! Его нож со свистом скользит в воздухе, в точности соблюдая ритм, как будто он исполняет танец Тутовой рощи или отсчитывает такт музыки Чинг-шу».

Вэнь-Хуэй был поражен умением своего повара находить в работе Ю, или состояние потока. В ответ на его похвалу Тинг ответил, что дело здесь вовсе не в мастерстве: «Я думаю о Пути, идущем дальше мастерства». Затем он рассказал, как ему удалось достичь такого совершенства – интуитивного, почти мистического понимания анатомии животного, которое позволяло ему разделывать тушу с такой невероятной легкостью: «Я не смотрю глазами и не понимаю умом – дух движется так, как ему хочется».

Объяснение Тинга может показаться противоречащим уже знакомым нам принципам потока. Некоторые критики действительно указывают на то, что человек достигает потокового состояния в результате осознанного усилия по решению поставленной задачи, в то время как состояние Ю возникает вследствие полного отказа от сознательного воздействия на мир. Поток, по их мнению, представляет собой пример «западного» способа обретения оптимального опыта, основанного на изменении объективных условий (например, применение мастерства для решения задачи), а Ю является проявлением «восточного» подхода, не придающего значения внешним обстоятельствам и сосредоточивающегося на их преодолении и внутреннем мире человека.

Но как достичь этого трансцендентного переживания и духовной свободы? В той же притче о поваре Чжуан-цзы дает ответ, который создал почву для диаметрально противоположных толкований. В переводе Уотсона он звучит так: «Однако всякий раз, когда я подхожу к трудному месту, я вижу, где мне придется нелегко, и приказываю себе быть внимательным. Я не спускаю глаз с работы, делаю все очень медленно, веду ножом с величайшей тщательностью и осторожностью, и вдруг хлоп – и туша распадается, словно ком земли, ударившийся об землю. И я стою рядом, держа нож, и оглядываюсь по сторонам, испытывая полное удовлетворение и не желая двигаться дальше, а потом вытираю нож и кладу его на место».