Шрифт:
Меня высадили на углу улицы Героев Революции, наискосок от тира, и я перебежал улицу, спустился в подвал и дернул дверь оружейной кладовой. Она была заперта. Все еще надеясь, что Степка в зале вместе с Суреном Давидовичем, я метнулся туда.
В стрелковом зале было темно, лишь вдалеке сняли мишени. Резко, сухо щелкали мелкокалиберные винтовки - трое ребят из техникума стреляли, Сурен Давидович сидел у корректировочной трубы, а Степки не было.
Тревога!
Когда я пригляделся в темноте, обнаружился еще Валерка - он махал мне со стопки матов. Сурен Давидович проговорил, не отрываясь от трубы:
– Зачем пришел?.. Хорошо, Верстович!
– Это уже стрелку.
Мы могли ввалиться к Суру хоть среди ночи с любым делом или просто так. Только не во время работы. Сур - замечательный тренер и сам стреляет лучше всех. Проклятая астма! Сур был бы чемпионом Союза, если б не астма, я в этом убежден.
– Восьмерка на «четыре часа», - сказал Сур.
– Дышите, Ильин, правильно.
Я спросил у Верки:
– Давно стреляют?
– Только начали, - прошептал Верка.
– А Степка где?
– Помолчите, гвардейцы, - сказал Сурен Давидович.
– Хорошо, Ильин! Бейте серию с минимальными интервалами!
Я сам видел, что тренировка началась недавно - мишени чистые. Значит, Сур освободится через час. Раньше не отстреляются.
– Не узнаю вас, Оглоблин. Внимательней, мушку заваливаете!
Невозможно было целый час ждать. Я подобрался к Суру и прошептал:
– Сурен Давидович, тревога, Степа в опасности…
Он внимательно покосился, кашлянул, встал:
– Стрелки, продолжайте серию! Валерий, корректируй…
Верка, счастливый, кинулся к трубе, а мы вышли в коридор. Мне казалось, что Сурен Давидович очень рассержен и я стал торопливо, путаясь, рассказывать:
– Степка уехал на новом такси из лесопарка, а в такси сидели шпионы…
– Какие шпионы?
– спросил он.
– Откуда шпионы?
Я вернулся к началу - как шел и увидел Федю-гитариста. Сур слушал вполуха, посматривая на дверь, глаза так и светились в темном коридоре. Я заспешил. Скоренько рассказал, как шофер свалился у пня. Сурен Давидович повернулся ко мне:
– Что-о? Тоже схватился за сердце?
– И еще упал. Это не все, Сурен Давидович!
– Подумай только, не все… - пробормотал он.
– Рассказывай, Лешик, рассказывай.
Я рассказывал, и мне становилось все страшней. В лесопарке я на четверть - да что, на десятую так не боялся. Там мы были вместе. А где сейчас Степка? Я боялся, здорово боялся.
Когда я закончил, Сур проворчал:
– Непонятная история… Лично мне Киселев был симпатичен.
– Федя? Еще бы!
– сказал я.
– А теперь видите, что получается!
– Пока вижу мало. Пень был очень тяжелый, говоришь?
– Он покосился на дверь, откуда слышались выстрелы, и тогда я понял…
– Оружие в нем, а в платке патроны!
– завопил я.
– Сурен Давидович! А на шее автомат, на гитарном шнуре!
– Лешик, не торопись. Оружие?
– Он вел меня за плечо к кладовой.
– Шпионам незачем прятать оружие. Я даже думаю, что шпиону просто не нужно оружие. Пистолетик, может быть… Но маленький, маленький. Бандит, грабитель - другое дело.
– Шпиону и оружие не нужно? Что вы, Сурен Давидович! Везде пишут: бесшумный пистолет, авторучка-пистолет…
– Авторучка - понятно, - говорил Сур, входя в кладовую.
– Маленький предмет, укромный. Хранится на теле. Зачем целый пень оружия? Через пень-колоду… Где мой блокнот? Вот мой блокнот. Сядь, Лешик. Я думаю, что шпиону совсем не нужен пистолет. Шпион, который выстрелил хоть однажды, уже покойник… Побеги, пожалуйста, и пригласи сюда Валерика.
Верка не особенно обрадовался приглашению. Он корректировал стрельбу больших парней, покрикивал гордым голосом. Они тоже покрикивали: Верка путал, где чья мишень. Он вздохнул и побежал за мной, спрашивая:
– А что? Тревога? Вот это да!
Сур уже написал записку. Он сказал:
– Валерик, время дорого. Лешик все расскажет тебе потом, ни в коем случае не по дороге. Так? (Я кивнул.) Так. Вот что я написал заместителю начальника милиции капитану Рубченко: «Дорогой Навел Остапович! Ты знаешь, я из-за болезни не могу выйти „на поверхность“. Очень тебя прошу: зайди ко мне в тир, срочно. Не откладывай, пожалуйста. Твой Сурен». Валерик, беги. Если нет дяди Павла, передай записку майору. Если нет обоих - дежурному по отделу. Запомнил? Ты же, Лешик, ищи Степана. Тебе полчаса срока… нет, двадцать минут. А ты, Валерик, передай записку и сейчас же возвращайся.