Шрифт:
Л. Лунц в не подписанной им заметке «Литературная Студия Дома Искусств» пишет, что «четырехмесячные работы Студии протекли очень успешно, но показали, что интересы молодежи направлены, главным образом, на самостоятельную, а не на переводческую работу» [23] .
Поэтому тематику лекций расширили.
Приведем перечень лекционных курсов, которые читались в литературной Студии Дома Искусств:
Н. С. Гумилев «Драматургия»
Андрей Белый «Ритмика»
A. З. Штейнберг «Эстетика»
B. М. Жирмунский «Теория поэзии»
В. Б. Шкловский «Теория сюжета»
К. И. Чуковский «История современной английской литературы»
А. В. Амфитеатров «История итальянской литературы»
Б. М. Эйхенбаум «Толстой».
23
Альманах «Дом Искусств». № 1. Пб. 1921. С. 70.
Наряду с лекционными курсами очень популярны были и семинары:
«Техника художественной прозы» — Е. И. Замятин
«Практические занятия по поэтике» — Н. С. Гумилев
«Перевод стихов» — М. Л. Лозинский
«Перевод прозы» — А. Я. Левенсон
Отмечу также занятия по новым языкам: английский — С. К. Боянус и М. И. Бенкендорф (знаменитая дама Горького, или «железная женщина», по выражению Берберовой); итальянский — Г. Л. Лозинский. Не упомянуты в этом списке и семинары К. И. Чуковского и В. Б. Шкловского (их вспоминают мемуаристы [24] — возможно, правда, семинар Чуковского, посвященный как критике, так и поэтическому переводу, велся в доме Мурузи, а в семинар Шкловского превращались его лекции).
24
Н. К. Чуковский вспоминает, что многие семинары (в частности, Шкловского) были краткосрочными — см.: Н. Чуковский. Литературные воспоминания. М., 1989. С. 55.
После летнего перерыва, в октябре 1920 года, занятия в Студии возобновились. Альманах «Дом искусств» в № 1 сообщает о количестве слушателей: «записано свыше 350» [25] (вот подтверждение точности Н. Чуковского!) и о начале новых курсов:
Н. Н. Евреинов — «Философия театра»,
Н. Н. Шульговский — «Основные вопросы изучения поэзии»,
Ю. Н. Тынянов — «Пародия в литературе»,
Н. О. Лернер — «Семинарий по Толстому».
Горький и К. Чуковский называют среди лекторов Студии еще поэта и ассириолога В. К. Шилейко [26] , а в хронике альманаха «Дом Искусств» его почему-то нет.
25
Дом Искусств. № 1. С. 71.
26
См.: М. Горький и советские писатели. С. 561; Вспоминая Михаила Зощенко. С. 31.
В 1996 году в Рукописный отдел ИРЛИ поступил листок, аккуратно заполненный рукой Н. С. Гумилева: «„Расписание лекций“ Литературной Студии при Доме Искусств». Приведем его здесь и как свидетельство интенсивности работы и лекторов, и слушателей (пять раз в неделю по шесть часов вечернего, для многих слушателей — послерабочего, времени):
Понед.<ельник>.
4–6 Лернер Ист.<ория> р.<усской> поэз.<ии>
6–8 Шилейко Ритмика
8–10 Лозинский Студ.<ия> по пер.<еводу>
Вторник
4–6 Шилейко — Мифология
6–8 Гумилев Теор.<ия> поэз.<ии> (раз.<бор> ст. <ихов>)
8–10 Чуковский Сем.<инар> по крит.<ике>
Среда
4–6 Гумилев Теор.<ия> поэз.<ии> (разб.<ор> ст.<ихов>)
6–8 Гумилев Теор.<ия> поэз.<ии> (разб.<ор> ст.<ихов>)
8–10 Чуковский Сем.<инар> по крит.<ике>
Четверг
4–6 Гумилев Теор.<ия> поэз.<ии> (разб.<ор> ст.<ихов>)
6–8 Гумилев Теор.<ия> поэз.<ии> (занятия с 2 гр.<уппой>)
8–10 Шилейко Ритмика
Пятн.<ица>
4–6 Шилейко Поэтика
6–8 Гумилев Теор.<ия> поэз.<ии> (занятия с 1 группой)
8–10 Чуковский [27] …
27
РО ИРЛИ. PI. Оп. 17. № 644. В тексте имеются карандашные исправления, которые здесь не приводятся.
Перечень лекторов и темы их курсов впечатляют независимостью от того, что творится в стране, и кажущейся терпимостью к этому городской власти. Продолжалось так недолго: пока Горький был в Питере, но и тогда идеологически ортодоксальные чиновники высказывались о Студии резко. Обвинение было четким: вокруг Дома Искусств идет «централизация буржуазии» [28] . Чуковскому все время приходилось убеждать власти: они заблуждаются, имеет место какое-то недоразумение. Это стало настолько привычным, что даже в 1960-е годы, перечисляя в воспоминаниях самых запомнившихся тогдашних студистов, К. Чуковский, наряду с тремя будущими Серапионами, рефлекторно указал никому не известного Глазанова — «коммуниста, широкоплечего и рослого, в кожаной куртке, в сапогах до колен» [29] …
28
К. Чуковский. Дневник 1901–1929. С. 144 (запись 19 апреля 1920 г.).
29
Там же. С. 33.
337 слушателей Студии были расписаны по семинарам и лекциям; будущие Серапионы посещали (не все и не всё одновременно):
— семинар Е. И. Замятина — Л. Лунц, И. Груздев, М. Слонимский, Н. Никитин, М. Зощенко, («Длинная, с колоннами, комната в Доме Искусств: студия. И тут они — вокруг зеленого стола: тишайший Зощенко; похожий на моего чудесного плюшевого Мишку — Лунц; и где-то за колонной — Слонимский; и Никитин — когда на него смотришь, кажется, что на его голове — невидимая бойкая велосипедная кэпка» — из воспоминаний Е. Замятина [30] );
— семинар Н. С. Гумилева — Е. Полонская, В. Познер и Н. Чуковский; семинар К. И. Чуковского — М. Зощенко, Е. Полонская, В. Познер, М. Слонимский, Л. Лунц, Н. Тихонов;
— семинар В. Б. Шкловского — Л. Лунц, Е. Полонская, М. Слонимский («Занимался в студии „Всемирной литературы“, читал о „Дон Кихоте“. Было пять-шесть учеников, ученицы носили черные перчатки, чтобы не были видны лопнувшие от мороза руки» — из «Сентиментального путешествия» [31] ).
— семинар М. Л. Лозинского — Е. Полонская. Н. Чуковский вспоминает, что слушателями этого семинара были одни только дамы, не юные и поголовно влюбленные в своего руководителя [32] . Отметим среди учениц Лозинского ставшую известной переводчицей А. И. Оношкович-Яцыну; мы цитировали её подробные дневники (они относятся к 1919–1927 годам [33] ). На занятиях студисты Лозинского переводили сонеты Эредиа [34] .
30
Е. Замятин. Я боюсь / Составление и комментарии А. Ю. Галушкина. М., 1999. С. 71.
31
В. Шкловский. Сентиментальное путешествие. М., 1990. С. 200.
32
Н. Чуковский. Литературные воспоминания. С. 55.
33
Минувшее. Вып. 13. С. 355–456.
34
В первом номере альманаха «Дом Искусств» были напечатаны заметка «О коллективном переводе стихов» и образцы двух таких переводов, выполненных у Лозинского (Дом Искусств. 1921. № 1. С. 67–68).
Постепенно среди слушателей выявились люди литературно одаренные. К. И. Чуковский вспоминал (возможно, его слова относятся к концу не 1919-го, а 1920 года): «Среди студистов стали появляться такие, которые нисколько не интересовались мастерством перевода. Не переводить они жаждали, но создавать свои собственные литературные ценности… Студия мало-помалу стала превращаться в их клуб и, как теперь выражаются, в корне изменила свой профиль. Не столько затем, чтобы слушать чьи бы то ни было лекции, приходили они в нашу Студию, сколько затем, чтобы встречаться друг с другом, читать друг другу свои литературные опыты, делиться друг с другом своими пылкими мыслями о будущих путях литературы, в создании которой они страстно мечтали участвовать» [35] . Горький, практической работой со Студией не связанный, но делами её интересовавшийся, писал в 1924 году: «Вскоре обнаружилось, что среди учеников „Студии“ некоторые обладают несомненными литературными дарованиями… Руководители „Студии“ выделили этих людей в отдельную группу и занялись развитием их способностей» [36] . Видимо, он имел в виду тоже конец 1920 года, когда группа постепенно формировалась и на литературные её сборища уже приходили писатели…
35
Вспоминая Михаила Зощенко. С. 30–31.
36
М. Горький и советские писатели. С. 561.
Участникам группы было интересно общаться друг с другом; собираясь, они читали свои сочинения, а это уже становилось интересно и писателям (в частности, жившим в Доме Искусств).
Молодым, понятно, хотелось печататься, но в сезон 1920–21 годов печататься им было негде. Впрочем, эту трудность испытывали тогда и дореволюционные авторы. Кому-то (скорей всего, Горькому) удалось найти средства и, подготовив в конце 1920 года первый номер альманаха «Дом Искусств», в начале 1921-го его напечатать. Редколлегия альманаха — М. Горький, М. Добужинский, Евг. Замятин, Н. Радлов и К. Чуковский. Номер напоминал о забытых временах — вышел на хорошей, еще дореволюционной, бумаге, с иллюстрациями. А главное — литературный уровень альманаха был высочайший: проза А. Ремизова, Е. Замятина и М. Кузмина, статьи К. Чуковского («Ахматова и Маяковский»), Замятина (легендарная «Я боюсь»), речь Блока к актерам БДТ о «Короле Лире», стихи Ахматовой, Гумилева (лучшее у него — «Заблудившийся трамвай»), Мандельштама, Ходасевича, Кузмина. Обложку выполнил М. Добужинский; наряду с его работами были напечатаны виньетки Митрохина и Верейского, репродукции картин и рисунков Добужинского, Серебряковой, Чехонина, Кустодиева (выставку его полотен провели в Доме Искусств) и др. Мирискуснический стиль оформления альманаха, акмеистический тон поэзии — все это говорило читателям, что дореволюционная культура жива вопреки всему, что происходит в городе и стране.