Остальные офицеры последовали за ним, присоединившись к Маккомбу и трем другим его клиентам под деревянной крышей крыльца, с которой свисали два фонаря. Небо на севере озарилось вспышкой от второго взрыва, на сей раз пламя высветило на дороге группу всадников в плащах.

– Кто там?
– крикнул Хинтон.

– Второй луизианский конный!
– ответил голос с южным акцентом. Небосвод стал красным от пламени, а в лагере прозвучали новые выстрелы.

– Это налет!
– воскликнул Хинтон, сбегая по ступенькам крыльца с револьвером в руке.

– Пли!
– крикнул голос с южным акцентом, и на таверну из красноватой тьмы обрушился ружейный залп. Хинтона отбросило наземь чудовищным ударом в плечо. Он покатился по грязи в сторону тени под крыльцом, когда пуля разбила один из фонарей, и осколки стекла посыпались на пораженных офицеров. Капитан Мерфи дважды выстрелил из револьвера, но мощный ответный залп вынудил его нырнуть в таверну, чтобы найти укрытие.

Лейтенант Дейвис последовал за Хинтоном вниз по лестнице крыльца и каким-то образом смог безопасно перебраться через дорогу под укрытие небольшой церкви, но больше никому из офицеров не удалось покинуть маленькую веранду таверны. Пири упал через перила, кровь стекала с его подергивающихся рук.

На тяжело дышащего от боли майора Хинтона сквозь щели дощатого пола полилась кровь. Лиам Маккомб стрелял по дороге из дробовика, а потом пуля вошла в огромный живот хозяина таверны, и он согнулся пополам с удивленным выражением лица. Его дыхание перешло в глубокие дрожащие вздохи, а кровь залила сорочку и панталоны.

Мерфи побежал к боковому окну, но за секунду до того, как он добрался до цели, одна пуля оторвала газовую занавеску, а вторая прошла сквозь стену и выбила щепку от стойки таверны. На кухне причитали рабыни, а прикованная к постели жена Маккомба жалостливо звала мужа. Другие женщины наверху визжали от ужаса. Мерфи сложил руки у рта.

– Здесь женщины! Не стрелять! Не стрелять!

С крыльца этот крик подхватил другой голос:

– Не стрелять! Прекратить огонь! Здесь женщины!

– Стреляйте!
– послышалось из озаренной огнем темноты.
– Сволочи врут! Стреляйте!

Мерфи пригнулся, когда стену изрешетили еще несколько пуль. Мощь ружейной стрельбы предполагала, что снаружи полно врагов. Джон Торранс, капитан третьей роты, лежал в дверном проеме крыльца, очевидно, мертвый. Один из лейтенантов Легиона хромал через комнату с залитой кровью бородой, а потом рухнул на полную плевательницу, и ее вонючее содержимое выплеснулось на пол.

На кухне начался пожар, пламя жадно гудело, поглощая сухую древесину старого дома. Два клиента Маккомба побежали наверх, чтобы попытаться увести женщин в безопасное место, а Мерфи поспешил в заднюю комнату, где на столе лежали остатки праздничного ужина. Он сдернул с гвоздя свой китель, схватил патронташ и выпрыгнул прямо через газовую занавеску в ночь. Занавеска запуталась вокруг него, так что несколько секунд он беспомощно катался по грязи.

Ему пришла в голову идея попытаться отогнать всадников от фасада таверны, если он просто сможет выстрелить в них из темноты с обратной стороны здания, но пока он пытался выпутаться из муслиновой занавески, он услышал звук взводимого курка, поднял глаза и увидел силуэт всадника. Мерфи попытался поднять револьвер, но всадник выстрелил первым, а потом еще раз. Мерфи ощутил, как что-то ударилось в него с чудовищной силой, будто пнула лошадь, а потом из бедра поднялась жуткая боль. Он услышал собственный крик и потерял сознание, когда всадник выстрелил снова.

Огонь выплеснулся из кухни. Миссис Маккомб закричала, когда пламя начало лизать лестницу и спальня наполнилась густым дымом. Двое пытавшихся спасти женщин мужчин бросили свои попытки, выпрыгнув из окна спальни на крышу крыльца, чтобы спастись от пожара самим.

– Пристрелите их, - возбужденно приказал Билли Блайз.
– Пристрелите ублюдков!

Полдюжины пуль вонзились в этих двоих, они упали и корчась покатились по покрытой дранкой крыше, а потом рухнули на землю. Блайз издал победное улюлюканье, а его люди продолжали обрушивать град пуль на горящее здание.

На севере протрубил горн, давая налетчикам сигнал к отступлению, но Блайз поймал врагов в ловушку, как крыс в горящей бочке, и решил, что они должны и умереть как крысы. Он стрелял снова и снова, пока из таверны не вырвалось пламя, пожирая муслиновые занавески и старые деревянные полы, взрывая бочки со спиртным и с шипением встречаясь с кровью, которая густо покрывала доски.

Через крыльцо проковылял человек в горящей одежде, а потом упал, содрогаясь, когда в него вонзились пули. Балки крыши обрушились, рассыпав в темноте искры, А Билли Блайз зачарованно наблюдал со сверкающими глазами и открытым ртом.

Майор Гэллоуэй подъехал к авангарду своего отряда.

– Давай, Билли! Ты что, не слышал горн?

– Был слишком занят, - ответил Блайз, не отрывая широко открытых глаз от великолепной картины разрушений. Пламя вырвалось из лопнувших бочек со спиртным и ярко вспыхнуло на короткое мгновение, коснувшись волос мертвеца. В огне щелкали патроны, каждый вспыхивал белым, как миниатюрный фейерверк.

– Что произошло?
– Гэллоуэй в ужасе уставился на горящий дом.

– Сволочи в нас стреляли, - заявил Блайз, по-прежнему безотрывно смотря на учиненный им кошмар, - так что мы преподали мерзавцам урок.