— Знаю, что не хочешь, дорогая. Но все тебя любят. И в том, чтобы положиться на других, когда тебе это нужно, нет ничего плохого.

— Спасибо, — шепотом сказала Марна, шмыгнула носом и больше ни слова не сказала. Джинджер не поднимала глаз. Венчик в моей руке задрожал. Марна не хотела, чтобы ее положение мы рассматривали как трагедию, и я уважала ее желание, но нам всем было больно от мыслей о том, что ждало нас впереди.

Патти придвинулась ближе ко мне, когда я закончила с картофелем.

— Дорогая, выглядит отлично. Пора накрывать на стол, — она поцеловала меня в щеку.

Я открыла буфет и увидела набор тарелок.

— Ты все это купила? — спросила я. Они выглядели дороже, чем Патти могла бы себе позволить.

— Когда я сюда приехала, дом уже был обустроен и меблирован.

Издалека я не смогла разглядеть выражение ее лица, но знала, что оно исполнено благодарности к папе.

Пока Марна собирала столовое серебро, я считала тарелки. Зания принялась за бокалы. Джинджер перемешивала подливку, будто наслаждаясь своей работой. Было забавно наблюдать, как парни и девушки разделились, словно Патти источала особые женские флюиды, которые притягивали нас под ее крыло. Из гостиной, где парни что-то смотрели, послышался смех, и глаза Патти засияли. Она, наконец, обзавелась большой семьей, пусть и на один день.

Мы поставили тарелки на большой дубовый стол в соседней комнате, и Патти показала Марне и Джинджер, как правильно сервировать стол. Когда Зания наполняла кувшин ледяной водой, я подошла к ней.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я.

Она протянула руку так, чтобы я ее видела.

— Больше не дрожат. Я по-прежнему испытываю жажду. Каждый день. Но никогда снова не буду пить.

Мне было знакомо это чувство. Я кивнула и похлопала ее по спине.

— Я горжусь тобой, Зания.

— Этим всем я обязана тебе. И твоему отцу.

— Как тебе в Бостоне? Нравится?

Зания прикусила губу. Оливковая кожа на ее щеках покраснела…

— В Бостоне все отлично. Брата Копано пускают только в сад, но он приходит каждый день, если может.

— Я так рада, — сказала я. Я задумалась об их отношениях с Коупом, о том, говорили ли они о своем будущем, но не хотела навязываться, особенно когда вокруг столько ушей. Еще я задалась вопросом, рассказал ли он ей о нашем поцелуе, и от чистого сердца желала, чтобы он этого не делал.

Вместе мы наполнили стаканы водой и расставили еду на столе. Почувствовав, что за мной наблюдают, я обернулась и увидела Кайдена, сидящего на двухместном диванчике. Закинув одну руку на спинку, он бросал на меня страстные взгляды. Почему он всегда выглядит таким опасным и манящим?

— Ладно, парни! — позвала Патти. — Ужин готов!

Мальчишки, не теряя времени, влетели в комнату. Патти села во главе стола. По одну сторону оказались Джей, Марна, Копано и Зания, а по другую Джинджер, Блэйк, Кайден и я. Джинджер оттеснила меня, когда я попыталась сесть рядом с Патти, поэтому я пустила ее. Я не ревновала. Мы с Кайденом сидели в конце стола, а напротив устроилась Зания, так что мне не на что было жаловаться. Мне нравилось, что все мы разбились на пары. Все, кроме Патти. Она осмотрела стол, и на ее лице появилась довольная материнская улыбка.

— Не против, если я помолюсь? — спросила она.

Все притихли.

Блэйк, Кайден и близняшки застыли, и хотя Патти это почувствовала, теплая улыбка с ее лица не исчезла. Я заметила, что Копано легонько подтолкнул Марну, и та откашлялась.

— Если хочешь, Патти.

Все заерзали, нерешительно осматриваясь по сторонам, пока Патти не сказала:

— Возьмемся за руки.

Поэтому мы потянулись друг к другу. Мое сердце заколотилось в надежде, что неловкость, повисшая в воздухе, исчезнет. Мы с Кайденом переплели пальцы. Его ладонь была теплой. Я склонила голову и закрыла глаза.

Голос Патти был мягким. Почти в то же мгновение пелена умиротворения накрыла комнату.

— Небесный Отец... — она устало вздохнула. — Ты, бесспорно, испытываешь всех этих прекрасных детей, и я понимаю, почему. Их возможности неизведанны, и, надеюсь, они осознают собственную силу. Мы не знаем точно, что произойдет, но знаем, что битва будет нелегкой. Я прошу тебя укрепить их сердца, очистить разум и избавить от страха, — ее голос стал сиплым, и я услышала, как Марна шмыгнула носом. В тот момент нам было так спокойно. Так правильно. — И пока ты с нами, прошу, помоги мне не волноваться за них… Спасибо за этот день и благослови эту еду. Аминь.

Вокруг стола зазвучали тихие «аминь». Когда мы подняли головы и открыли глаза, я задохнулась от удивления, и не только я. Комната купалась в ярком свете, который спускался с потолка. Я даже прикрыла глаза. Свечение оставалось с нами всего несколько секунд, а затем поднялось, оставив нас, Нефилимов, в изумлении.

— Что такое? — спросила Патти.

Она не могла видеть свет.

Джей тоже заметил наши расширившиеся глаза.

— Что случилось?

Марна наклонилась к его руке.