— Ты должна называть это «красным петухалиусом». А это? — указывает он на свой дом.

— Дом, или особняк, или как вам будет угодно, сэр.

— Ты должна называть это «громадой поднебесной».

В ту же ночь хозяина будит испуганный вопль служанки:

— Владыка из владык! Слезайте скорее с отдыхалища да надевайте ваши фары-фанфары! Фелиция белолицая опрокинула свечку, так что, если вы сейчас же не побежите за мокромундией, красный петухалиус спалит всю вашу громаду поднебесную!

Джеми Кармайкл был смышленый, бойкий мальчишка. Поэтому едва он прослышал о школе мистера Оррака, где обучают волшебному ремеслу, как сразу загорелся желанием попасть в эту школу.

— Нет, нет и нет! — отрезал отец.

— Нет, нет и нет! — сказала мать. — Разве ты не слышал? Говорят, что мистер Оррак — не кто иной, как сам дьявол.

— Мало ли что болтают, — возразил Джеми. — Я ведь не из пугливых.

В общем, отца с матерью он уговорил. Деньги на обучение дал своему любимчику дед, который в нем души не чаял, и вот в один прекрасный день отправился Джеми в путь с крепкой ореховой палкой и кошельком в кармане. Переваливает он гору, минует болотистую пустошь, ночует в охапке вереска и на следующее утро прибывает в школу мистера Оррака. Стучит своей ореховой палкой в дверь: тук-тук-тук! — дверь отворяется, и на пороге возникает мистер Оррак собственной персоной.

— Что тебе угодно, малыш?

— Научиться всему, чему вы сможете меня научить, — отвечает Джеми.

— Это тебе недешево обойдется.

— Я принес деньги: вот, взгляните!

— Ну, заходи! — говорит мистер Оррак. — Садись и выслушай мои условия — они не всякому по душе.

Пригласил он Джеми в большой зал, усадил на стул против себя и начал читать правила, которым должны подчиняться все ученики его школы.

Правила состояли из тринадцати пунктов.

В них оговаривалось, когда ученикам вставать, и когда ложиться в постель, и когда приступать к занятиям; и как вести себя в классе, и как проводить свободное время. Все это звучало неплохо, пока мистер Оррак не приступил к чтению тринадцатого пункта. А он гласил (не больше и не меньше!), что по окончании учебы ученики прощаются с учителем, а последний, покинувший школу в этот день, будет принадлежать душой и телом, всецело и навеки, мистеру Орраку.

— Вот так пунктик! — воскликнул Джеми. — На нем и споткнуться можно.

— Как знаешь! Если тебя устраивают мои правила, поставь свою подпись на этом пергаменте. Если нет — прощай, счастливого пути!

— Дайте мне одну минуточку подумать, — попросил Джеми.

— Даю тебе пять минут, но не больше.

Джеми задумался. Он оглядел просторный зал.

Был полдень, и солнце ярко светило в окна и широко открытую дверь, четко обрисовывало на полу тени стола и стульев, мистера Оррака и Джеми.

— Скажите, пожалуйста, из этого ли зала и через эту ли дверь будут выходить ученики в день выпуска? — спросил Джеми.

— Да, — ответил мистер Оррак.

— А в какое время суток состоится выпуск?

— В такое же самое время.

— Разверните свиток, мистер Оррак, я поставлю свою подпись, — заявил Джеми. — Надеюсь, ноги меня не подведут и я не замешкаюсь больше других.

— Все так говорят, — пробурчал мистер Оррак.

Он отвинтил крышечку чернильницы, висевшей у него на поясе на золотой цепочке, вынул из-за уха гусиное перо и ткнул пальцем в пергамент:

— Вот здесь!

Джеми расписался и посмотрел, что у него получилось.

— Чернила какие-то бурые. Похожи на кровь.

— Ты недалек от истины, малыш, — заметил мистер Оррак. — Расплатишься сейчас или в день выпуска?

Лучше бы сейчас, — сказал Джеми. — Боюсь, что в тот день я буду спешить. — И он вручил кошелек мистеру Орраку. — Возьмите сколько нужно за ученье.

— Сколько есть, столько и нужно, — возразил мистер Оррак и спрятал кошелек в карман. — Теперь пойдем, я познакомлю тебя с твоими однокашниками.