— Он одолжил мне сотню франков — не великая сумма, Даже по тем временам, — и я поехала в Америку и стала официанткой. Вот и вся история.

— Не вся, — сказал Скриппс. — Голову даю на отсечение, что еще не вся.

— Вы знаете, иногда мне и самой так кажется, — сказала официантка. — Я чувствую, что должно быть что-то еще. Где-нибудь, как-нибудь должно всплыть какое-то объяснение.

Не знаю, что привело мне на ум это воспоминание именно сегодня.

— Хорошо, что вы рассказали, это помогает прогнать воспоминания, — сказал Скриппс.

— Да. — Официантка улыбнулась, морщины на ее лице сделались не такими глубокими. — Мне стало легче.

— Скажите, — спросил у официантки Скриппс, — есть ли в этом городе какая-нибудь работа для меня и моей птицы

— Честная работа? — спросила официантка. — Я знаю только про честную работу.

— Да, честная работа, — сказал Скриппс.

— Говорят, на новой насосной фабрике нужны рабочие руки, — сказала официантка.

Почему бы не поработать руками? Роден [13] это делал. Сезанн [14] был мясником. Ренуар [15] — плотником. Пикассо [16] мальчиком работал на табачной фабрике, — Гилберт Стюарт [17] , который написал все эти знаменитые портреты Вашингтона, которые воспроизводятся по всей этой нашей Америке и висят в каждом школьном классе, — Гилберт Стюарт был когда-то кузнецом. Или возьмите Эмерсона [18] . Эмерсон был подручным каменщика. Джеймс Рассел Лоуэлл [19] был, говорят, в юности телеграфистом. Может, даже сейчас тот телеграфист на вокзале работает на его «Созерцании смерти» или «Водоплавающей птице». Почему бы и ему, Скриппсу О’Нилу, не поработать на насосной фабрике?

— Вы еще придете? — спросила официантка.

— Если вы не возражаете, — ответил Скриппс.

— И птицу свою приносите.

— Да, — сказал Скриппс. — Малыш сейчас сильно устал. В конце концов, у него выдалась тяжелая ночь.

— Да уж, — согласилась официантка.

Скриппс снова вышел в город. В голове у него прояснилось, и он чувствовал себя готовым вновь встретиться с жизнью лицом к лицу. Насосная фабрика — это может оказаться интересным. Насосы теперь — большой бизнес. В Нью-Йорке на Уолл-стрит каждый день делают и теряют состояния на насосах. Он знавал парня, который на насосах огреб добрые полмиллиона меньше чем за полчаса. Они знают, как такие дела делаются, эти большие биржевые маклеры с Уолл-стрит.

Выйдя на улицу, он поднял голову и снова прочел: «Искус — на всякий вкус». Да, они хорошо знают свое дело, сказал он. Интересно, у них и впрямь есть повар-негр? Только раз, только на миг, когда кухонная дверь-калитка открылась, ему показалось, что он мимолетно увидел черное лицо. А может, парень просто закоптился от печной сажи.

Скриппс О’Нил искал работу. Хорошо бы поработать руками. Он шел по улице от столовой, мимо парикмахерской Маккарти. В парикмахерскую он не зашел. Она выглядела так же заманчиво, как и прежде, но сейчас Скриппс искал работу. Он резко свернул за угол парикмахерской и вышел на Главную улицу Петоски. Это была красивая широкая улица, с обеих сторон обрамленная домами из кирпича и прессованных каменных брикетов. Скриппс направлялся по ней в ту часть города, где располагалась насосная фабрика. У входа на насосную фабрику он смешался. На самом ли деле это насосная фабрика? Правда, паровые насосы выносили во двор и складывали в снегу, и рабочие поливали их водой из ведер, чтобы они покрылись ледяной коркой, которая должна защитить их от зимних ветров наподобие краски. Но были ли это действительно насосы? Может, все это — трюк? Они хитрецы, эти насосные рабочие.

— Простите, — Скриппс кивнул одному из рабочих, обливавшему водой новый неотшлифованный насос, только что вынесенный и с недовольным видом торчавший в снегу, — это насосы?

— Станут в свое время насосами, — сказал рабочий.

Скриппс понял, что это действительно фабрика. Его не обманывали. Он подошел к двери. На ней висел плакат:

«НЕ ВХОДИТЬ, ЭТО К ВАМ ОТНОСИТСЯ».

«Ко мне, что ли?» — подумал Скриппс. Он постучал и вошел.

— Я бы хотел поговорить с управляющим, — сказал он, скромно остановившись в полумраке.

Рабочие проходили мимо него, таща на плечах новые нешлифованные насосы. На ходу они мычали обрывки каких-то песен. Рычаги насосов жестко хлопали при каждом шаге в знак молчаливого протеста. У некоторых насосов рычагов не было. Может, этим как раз больше повезло, подумал Скриппс. К нему подошел низенький мужчина. Он был хорошо сложен, мал ростом, с широкими плечами и мрачным лицом.

— Это вы спрашивали управляющего?

— Да, сэр.

— Я — мастер. Здесь делают то, что я говорю.

— Это вы нанимаете и увольняете? — спросил Скриппс.

— Могу сделать одно так же легко, как другое, — ответил мастер.

— Мне нужна работа.

— У вас есть опыт?

— По части насосов — нет.

— Ладно, — сказал мастер. — Будете работать сдельно. Эй, Йоги! — окликнул он рабочего, стоявшего у окна и смотревшего на улицу. — Покажи новичку, где ему свалить свои пожитки и как ориентироваться на местности. — Мастер смерил Скриппса взглядом. — Я австралиец, — сказал он. — Надеюсь, тебе тут понравится. — Он ушел.