Шрифт:
— Пообедаем вместе, — предложил Кен.
— Я не голодна, — она протянула ему деньги — за билет плюс небольшие чаевые за усердие.
— Не нужно бояться меня, — не приняв денег, он уставился в свои записи.
Адель не испытывала страха, она осознавала риск. Ей было необходимо знать причину происшедшего в Иерусалиме, ей следовало изучить ситуацию — тогда она будет в большой безопасности, чем ни о чем не ведая, пусть и вдали от японца. И когда тот повторил водителю адрес, она не стала возражать.
Дверь отворила крошечная женщина в кимоно, расшитом оленями.
— Окаэри насай! [5]
Адель кивнула на ее сдержанный поклон и оставила обувь за порогом.
— Томико, — представил хозяйку Кен и прошел в дом.
Японка семенила позади, поймала снятый на ходу пиджак и прижала к груди. Брезгливо, словно в террариум, Адель прошла следом. В гостиной был накрыт маленький стол, и Адель познакомили с домочадцами:
— Мой племянник Ясудзиро, — со скромной улыбкой ей кланялся толстый мальчик. Значит, решила Адель, Томико — сестра Кена. — Уэдзаки, — назвал он очкастого коротышку, склонившегося в три погибели, приветствуя ее.
5
Добро пожаловать домой!
«Томико, Яса, Эд» — словно заклинание, повторила Адель.
Женщина суетилась, носила бесчисленные угощения, в качестве кулинарного изыска обещала рыбу фугу. Следуя примеру мужчин, Адель уселась на колени, и женщина с учтивой улыбкой вставила в ее пальцы бамбуковые палочки. Рыба выглядела сырой, и, когда хозяйка отлучилась на кухню, Кен поспешил просветить Адель, что при неправильной разделке в мясе фугу появляется яд, в двадцать раз превосходящий кураре. Противоядие до сих пор не найдено, поэтому от кухарки требуется особая внимательность: мышцы рыбы, печень, икру выбрасывают.
— Наша жизнь полностью в нежных руках Томико… Для умирающего от отравления утешением является харакири повара, — насмешливо закончил он.
Имя его сестры успело вылететь из головы Адель, и Кен вовремя назвал его — Томико.
Перламутровые ломтики были выложены в форме бабочки на круглое блюдо, с ним соседствовала тарелка поджаренных плавников и фарфоровая чаша бульона из ядовитой дряни. Адель тяжело вздохнула.
Еда вечерняя, любимый Суп морской! Когда сияешь ты, зеленый и густой — Кто не вдохнет, кто не поймет тебя тогда, Еда вечерняя, блаженная Еда! [6]6
Л. Кэрролл. Алиса в стране чудес.
В качестве закусок предлагались водоросли, морская капуста и пластинки филе осьминога. Адель наблюдала, как каждый из присутствующих отправил в рот по кусочку фугу — видимо, именно так в японце сызмальства воспитывали камикадзе.
— Что нового?
— Наши новости подождут. Расскажи про убийство графа, — помощник Кена поправил очки. — Кому понадобилась его смерть теперь?
Мальчик бросил на вернувшуюся Томико любопытствующий взгляд, но строгий облик матери выражал достоинство скромного молчания, и в ее присутствии ребенок не смел нарушить этикет.
— Бернадотты — королевская семья Швеции, — шепнула Адель толстячку. — Граф Фольке был слишком талантливым дипломатом, склонил Гиммлера к измене. [7] Вот и недоумевают, почему «благородного миссионера» шлёпнули именно сейчас.
Томико сжала губы, а Кен взглянул на Адель.
— Сменим тему. Каникулы закончились, как школа, Яса? Я вижу, ты похудел.
«Яса» — про себя отметила Адель. Мальчишка ловко орудовал палочками, поглощая огромные порции.
7
Бернадотт Висборгский, граф Фольке (1895–1948), в качестве руководителя Международного Красного Креста в 1945 году был посредником между союзниками и Гиммлером для прекращения военных действий. Гитлер, узнав об этом, приказал арестовать Гиммлера за измену. После войны Фольке Бернадотт был назначен ООН послом в Израиль для ведения переговоров об окончании войны между евреями и иорданцами.
— Спасибо, — успел поклониться он, — все в порядке.
Все выжидающе смотрели на круглое лицо Ясы. Неужели отголоски войны не затронули ребенка? Не подвергли насмешкам одноклассников? Не вызвали в отпрысках победителей ненависти к маленькому самурашке? Откровений Ясы так и не дождались.
Извинившись, Адель вышла из-за стола. Она легко нашла кухню, отворила череду шкафчиков и вытащила мусорное ведро. Поверх кучи овощных обрезков лежала ядовитая требуха и колючая кожа фугу. Обернув пальцы платком, Адель подцепила пару комочков икры, завернула и спрятала в карман. Поставив ведро на место, она вернулась в гостиную.
Постелили Адель в одной из комнат второго этажа, на полу. Она забралась под квадратное одеяло, уткнулась в набитую гречкой подушку и блаженно закрыла глаза — она без труда уснет на непривычном ложе. На войне быстро привыкаешь использовать любую свободную минуту для отдыха. Адель потянулась к выключателю лампы-торшера и заметила выглядывающую из-под матраса книгу. То было американское издание Сэй Сенагон «Записки у изголовья». Заботливая Томико не позабыла даже о такой мелочи, как чтение перед сном.