Если вы еще заинтересованы в месте, приходите, пожалуйста, ко мне в эту субботу в три часа».

Обрадованная и взволнованная, я с трудом могла дождаться субботы. Меня все разбирало любопытство, зачем Верритонам непременно понадобилась именно «простая» девушка.

Глава 2

Джоанна играет роль

Это был узкий дом с железными балконами на Аппер-Белгрейв-стрит. Окна первого этажа над нижним двориком украшал восхитительный подвесной цветник. Экономка провела меня в просторную прохладную комнату в задней части дома и указала на стул.

— Мистер Верритон сейчас занят. Я знаю, у вас назначено на три часа, но у него посетитель. Он сам открыл ему дверь, но зашел ко мне и предупредил, чтобы его ни по какому поводу не беспокоили. Он передает вам свои извинения. Он надеется, что это не отнимет много времени.

— О, ничего страшного, — сказала я и чопорно села, положив стиснутые руки в перчатках на свою сумочку.

Экономка удалилась, неслышно притворив за собой дверь, и в большую изящную комнату хлынула тишина. Мое волнение немедленно усилилось.

Прошло несколько минут, меня одолевало нетерпение и беспокойство. Они не могли рассердиться, если я немного поброжу вокруг. Я рассмотрела над камином портрет очень красивой, но болезненного вида женщины и изучила через стекла книги в книжном шкафу. На полу лежала раскрытая детская книжка. Это был «Ветер в ивняке», когда-то я сама ее очень любила.

Наверное, я просто нервничала, но комната показалась мне холодной. За стеклянными дверями был ухоженный садик — узенький лондонский садик, затененный на том конце большим платаном. Солнечный свет падал на три ступеньки, которые вели вниз к мощеной дорожке. Наверняка они не рассердятся, если я посижу и подожду там.

Я поддалась искушению и осторожно отворила прозрачную дверь. Убедившись, что ступенька чистая, я села и принялась разглядывать подстриженную траву и круглую клумбу с розами. Дом был и вправду прелестный, и Верритоны мне уже заранее нравились. Но суть дела состояла, разумеется, в том, чтобы это я им понравилась.

Несколькими минутами раньше я поняла, что где-то надо мной раздаются голоса. Сначала слова были неразличимы, но потом говорившие, вероятно, подошли ближе к распахнутому окну, и я неожиданно стала слышать отчетливо. И сразу выпрямилась.

— … Не надо было вам сюда приходить. Разве мы не договорились давным-давно, что никто никогда не должен приходить ко мне домой? Вас могли увидеть.

— Нет никакой нужды так нервничать, — произнес другой голос. Отчетливый, властный голос, не то чтобы с заметным акцентом, но выговор какой-то слишком тщательный. — Я объяснил вам уже, мой дорогой Верритон, что положение критическое. Мне необходимо было поговорить с вами. Меня никто не видел. Я позвонил из телефонной будки за углом, и вы сами впустили меня. Вы меня и проводите…

— Но вы могли столкнуться с девчонкой. С той, которая должна прийти на собеседование.

— Какое это имело бы значение? Во всяком случае, я не встретился с ней. На всей улице не было ни единого человека. Вы непременно должны взять с собой в круиз девушку?

— Я бы предпочел этого не делать, но…

— Все из-за вашей жены? Это немного тревожит меня. Вы совершенно уверены?..

— У нее очень слабое здоровье, вот и все, — слова были произнесены поспешно. — Вдобавок, это действительно дает ей возможность отдохнуть. И будьте уверены, я выберу глупую девчонку. Глупую настолько, чтобы она не была только действительно слабоумной и смогла приглядывать за детьми, чем и будет заниматься. Я надеюсь на эту; остальные, которых я видел, мало годятся.

— Надеюсь, вы отдаете себе отчет в крайней важности этого рейса? Все должно пройти гладко. Что с детьми? Кажется, девочка слишком быстро взрослеет…

— Кенди всего девять и в некоторых отношениях она ведет себя совершенно как ребенок ее возраста.

Я не шелохнулась, пока сидела там и слушала, но неожиданно голоса опять отдалились. Я навострила уши, но мне удалось расслышать еще всего несколько слов: «… в Неаполе… как обычно». А потом что-то вроде «левскиом».

После этого голос с чуть заметным акцентом сказал: «Нужно закрыть окно!» А Эдвард Верритон ответил: «В саду пусто. Дети с экономкой, а жены нет дома». Но окно, тем не менее, со стуком захлопнулось.

Я встала, подняла со ступенек свою сумку и бесшумно ретировалась в комнату, осторожно закрыв стеклянную дверь. Я прошла через большую комнату и снова устроилась на стуле с прямой спинкой. В голове у меня все бурлило; такой бодрой я себя очень давно не чувствовала. Бодрой, охваченной страстным любопытством и предвкушением чего-то невероятного. Этот разговор наверху был как в кино. Или как в книгах моего папы.

Меня с детства интересовали приключения и преступления. В конце концов, мой отец писал детективные рассказы, а его старший брат, Рональд, был старшим инспектором в Скотланд-Ярде. Изредка дядя Рональд развлекал нашу семью рассказами о своих делах, слегка подтрунивая над братом, детективным писателем. Я всегда слушала с интересом, потому что сама в один прекрасный день надеялась начать писать захватывающие рассказы. Здесь же, прямо здесь, была взаправдашняя тайна.