— Если вы не против, я кратко обрисую свое видение мира, — усмехнулся Матвей. — Не всего, а только той его части, что вас касается. Я не могу считать себя лучшим другом Наташи, потому что знакомы мы всего несколько дней. Но, по-моему, она хороший человек и отнеслась ко мне с большим доверием. Как еще расценить тот факт, что она мне дала ключи от своей квартиры? Доверие обязывает. Я понятно говорю? — вдруг забеспокоился он.

— Продолжай, — кивнула я. — Кое-какие слова нам знакомы, и учимся мы быстро.

— Доверие обязывает, — повторил он с улыбкой. — Когда мы с Леной ужинали и она кое-что мне рассказала, если честно, я решил, что она все выдумывает, желая произвести впечатление. Но потом позвонил знакомым и выяснил, что ограбление и убийство действительно имели место. История, рассказанная мне, невероятно глупая и все же опасная. Для вас, разумеется. Уверен, кое-что Лена утаила, а кое-что рассказала.., как бы это выразиться.., включив воображение.

— Самую малость, — вмешалась Ленка.

Матвей кивнул.

— В общем, у меня есть подозрение, что все гораздо хуже и опасней. Уговаривать вас пойти в милицию я не стану. Если бы вы могли туда обратиться, то уже непременно бы обратились, потому что на чокнутых вы не похожи. — Тут он с сомнением посмотрел на Ленку. — Значит, есть причина, и серьезная, этого не делать. Разумеется, данное обстоятельство тоже беспокоит. Вы намерены сами искать убийцу. Критики такое решение не выдерживает, но я опять-таки опасаюсь, что существует нечто, вынуждающее поступить именно так.

Ленка хоть и хотела быть умной, и даже классику запоем читала, но в этом месте речи Матвея свела глаза у переносицы.

— Позволить вам вести расследование в одиночку я не могу, потому что это опасно, вы подруги Наташи, а она.., впрочем, про Наташу я уже говорил. Вряд ли ей понравится, что я, зная, в чем дело, стоял в стороне, ожидая, когда вы свернете себе шеи. Получается, что выхода у меня нет: без всякого желания и особого удовольствия, но придется вам помогать.

— Спасибо, — кивнула Ленка с благодарностью и загрустила. — А что там насчет шеи, я не совсем поняла?

— Шею надо беречь, — широко улыбнулся Матвей.

— И мыть, — добавила я. — Кстати, а как у тебя со временем? — Он пожал плечами, вроде бы не понимая сути вопроса. — Нормальные люди вообще-то работают.

— А я в отпуске, — осчастливил Матвей.

— И готов угробить отпуск…

— На доброе дело, — улыбнулся он еще шире. — На самом деле уехать сейчас из города я не могу, надо сначала с квартирой разобраться. Так что… — Он развел руками, а затем принялся пить чай.

— Ты решил, мы идиотки, которых следует опекать? — все-таки спросила я.

— Я бы не стал таким образом формулировать вопрос. Скажем так: я бы хотел убедиться, что вы не вляпались в какое-нибудь дерьмо, — совершенно неожиданно закончил он.

— А ты спросил, чего мы хотим? — разозлилась я.

— Конечно. Чтобы рядом было надежное мужское плечо, — кивнул он и послал Ленке обворожительную улыбку.

— Ладно, — вздохнула я, наблюдая, каким счастьем сияет физиономия подруги. — Только сразу договоримся: куда не просят, не лезь и вопросами не допекай, мы все равно ответов не знаем.

— Я вообще могу помалкивать, — ответил он, на сей раз без улыбки.

— Зачем же? — кашлянула Ленка. — Мы любим поговорить, и вообще…

— Ты уже наговорилась, — не удержавшись, съязвила я. — Пойду-ка я Наташке позвоню.

— А Наташа в курсе? — поднял брови Матвей.

— Нет, — дружно ответили мы. — Я ее о здоровье спрошу, — добавила я со вздохом. — А ты где работаешь? — без перехода спросила я.

— Фирма «Геликон». Слышала о такой?

— Нет.

— А я там работаю.

Звонить я отправилась в ванную. Включила воду, чтобы быть уверенной, что меня не подслушают. Начала набирать Наташкин номер, но вдруг передумала. Наташке сейчас без того скверно, а мы.., не стоит ей про Ленкину глупость рассказывать. Может, позднее… Я выбралась в прихожую, взяла телефонную трубку и вновь обосновалась в ванной. Набрала «09» и попросила номер телефона фирмы «Геликон». А получив номер, позвонила в фирму.

— Слушаю, — ответил мне приятный женский голос.

— Могу я поговорить с Берсеневым Матвеем Ильичом? — пытаясь придать своему голосу солидности, спросила я.