– Это Юлина мама, – шепнула Вика. Мы с Сонькой переглянулись. – Вы с ней хотели поговорить?

Несмотря на сомнения, из машины мы все-таки вышли.

– Здравствуйте, – громко сказала Вика, женщина повернулась и стала нас разглядывать. Девушка направилась к ней. – Вы меня не помните?

Женщина нерешительно улыбнулась:

– Вы Юлечкины подружки?

– Да. Работали вместе. Заехали узнать, как у вас дела.

– Какие дела? – вздохнула женщина. – Живу потихоньку. Идемте в дом, я вас чаем напою, – предложила она.

– Не беспокойтесь, – сказала Сонька, устраиваясь рядом с ней на скамейке. – Давайте здесь посидим.

Женщина подвинулась, и мы с Викой сели рядом.

– Вас на сороковом дне не было, – заметила она.

– Мы уезжали.

– Да… у всех свои заботы. А я вот одна… все никак не свыкнусь. – Она заплакала, достала носовой платок из кармана платья. – Мечтала ее детишек нянчить, а теперь… вот, голубей кормлю. На работу хочу устроиться, может, с народом полегче будет. А вы в «Карусели» работаете? За деньги, что собрали, спасибо, мне как раз Юленьке хватило на памятник… – Женщина замолчала.

– Вас из Юлиных подруг кто-нибудь навещает? – робко спросила Сонька.

– Да какие подруги… разлетелись кто куда. В школе она с девочкой дружила, та уж года три как в Питере живет. Из «Карусели» приходили Таня с Ларисой, вы их знаете?

– Да, конечно.

– Ну, вот, а больше никого.

– У Юли был молодой человек? – спросила Сонька.

– Некогда ей было ухажеров заводить, по вечерам работала, а на работе что за ухажеры, так, баловство одно.

– Но ведь… у нее был… я хотела сказать, она была влюблена… – неуверенно начала я и замолчала под взглядом женщины.

– А… вы об этом… так ведь бросил он ее. Еще осенью. Уж как она переживала. Я сначала, грешным делом, порадовалась, когда они расстались. Не пара она ему. Ясно, что попользуется девкой да бросит. А она его любила. Все забыть не могла.

– Вы что-нибудь знаете о нем? – решилась спросить я.

– Да ничего я не знаю. Он же старше ее лет на двадцать, ну она и помалкивала про него, чтоб меня не волновать. Я поняла, что есть у нее кто-то, раз она то и дело дома не ночует. Стала спрашивать, что за парень, почему к нам не заходит. А она все отговаривалась, что занят очень. Я и заподозрила, что женат. Решила с ней поговорить серьезно. Но она опять в молчанку играла, твердила одно: он хороший. У меня душа не на месте, вот и соследила их. Он к дому-то не подъезжал, у аптеки ее высаживал. Я вечером вышла да встала на углу, чтоб меня с дороги не заметили. Тогда его и увидела. Чуть моложе меня, Юля из машины вышла да к его окошку подошла, он окно открыл, поцеловал ее, я его и увидела. Вечером ей ничего говорить не стала, а утром не стерпела. Ясно ведь, что она для него вроде игрушки и он женат. Она все отрицала, потом заплакала. Говорит, люблю его. Я решила, это блажь, а как он ее бросил, Юля сама не своя ходила. Позвонит ему, а потом все плачет, плачет. Долго успокоиться не могла, только после Нового года вроде в себя пришла, но все равно я видела, больно ей. Уж я не лезла, чтоб рану не бередить, но очень за нее переживала. А потом… ох, горе горькое.

– Вы его имя знаете?

– Нет. Не называла она его. Может, боялась, что я скандалить к нему отправлюсь… Как будто скандалом что поправишь. Нет, даже имени не знаю. А вам оно на что? На похороны он не пришел, может, и не знал, конечно, что с ней такое приключилось. А, может, не захотел. Бог ему судья.

Когда мы вернулись в машину, Вика спросила:

– Девчонки, вы этого любовника ищете? Зачем он вам? Вы что, думаете, это он…

– Ничего мы не думаем, – разозлилась Сонька.

– Заливайте. По-вашему выходит, Ирка напугалась, когда я про Юлю рассказала. Ну, может, не испугалась, так заинтересовалась. Значит, что-то она такое подумала… Неспроста Юлю машина сбила, так? Не хотите говорить, не надо. Только я могла бы помочь. Поспрашивать у девчонок, может, кто-то чего о Юлькином любовнике и знает. Если он богатенький, то, скорее всего, в клубе ее и присмотрел. Я в то время еще в «Карусели» не работала, а Танька с Лариской, которые Юлину мать навещали, давно там работают, вдруг что-то знают.

– Поспрашивай, – кивнула я. Сонька фыркнула и отвернулась.

Мы отвезли Вику домой. Только она вышла из машины, как Сонька стала мне выговаривать:

– Ты что, с ума сошла? А если это и вправду твой папа? Вика успела сделать далекоидущие выводы, а тебе хоть бы что? Хочешь, чтобы у отца были неприятности?

– Хочу понять, что происходит.

– Допустим, это дядя Боря. Ну, менял он девок как перчатки, а они по нему сохли. Неудивительно. Я тоже сохла. Только при чем здесь убийство?

– Вот именно, при чем?

– Нюся, я бы на твоем месте лучше с папой поговорила.

– Пробовала, не получается. Что-то происходит, понимаешь? И я не уверена, что отец об этом догадывается.

– Тем более надо с ним поговорить.

– Не будет он со мной разговаривать, по крайней мере сейчас. И у меня одни догадки, мы даже не уверены, что таинственный любовник и есть мой отец. Хотя сама собой напрашивается мысль, что речь идет об одном и том же человеке. Предположим, Ира что-то знала об этой девушке, я имею в виду Юлю, то есть знала, что он когда-то с ней встречался. И то, что девушку сбила машина, здорово Ирину напугало. По крайней мере, произвело впечатление. Она интересовалась его делами, так? Возможно, не бизнесом, как мы подумали, а бывшими любовницами. Заметь, Ира его ни в чем не обвиняла, но что-то ее очень беспокоило. И это что-то связано с гибелью Юли.