Конечно, Эбигейл прекрасно знала свое место в этой гонке из премьеры, утреннего телевидения, таблоидов и обозревателей светской хроники. Именно поэтому ее платье было в меру стильным, но не роскошнее, чем у приглашенных дам. Она прекрасно выглядела и даже поймала взгляд Аарона Блисдейла, когда тот сверкнул ей одной из улыбок, словно говорящей: «Узнаешь меня, крошка?» Девушка улыбнулась в ответ и преувеличенно энергично зачиркала по списку гостей. Затем актер с подружкой прошли в фойе кинотеатра. Оно было уже наполовину заполнено, и публика оживленно беседовала, предвкушая появление самых крупных звезд.

По долгу службы Эбигейл привыкла все приукрашивать и сейчас чувствовала себя в круговороте знаменитостей. Лишь в паре футов от нее, за дверями, барьеры отделяли человеческое стадо от гостей, которые приближались по красной дорожке, останавливаясь и позируя перед высоко поднятыми камерами с гордым осознанием собственной значимости. Смотрите-ка, подумала Эбигейл, вот идет человек, которого никто не узнает. Может, это продюсер фильма, а никому и дела нет. Никаких камер. Фотографы не обращают на него внимания, предпочитая изучать свои ногти, а он спешит мимо с наигранно безразличным выражением, притворяясь, будто его не волнуют страсти мирка знаменитостей. За спиной у Эбигейл собрался весь бомонд, все сливки общества, довольные, что наконец прошли сквозь строй щелкающих камер и восторженных поклонников и очутились в обществе себе подобных, с собственной рафинированной иерархией. Да, решила девушка, именно круговорот знаменитостей. Хорошее выражение. Нужно его использовать при следующей встрече с приятельницами.

Честно говоря, появление Блисдейла и Загадочной Блондинки не произвело на Эбигейл особого впечатления. В конце концов, Аарон – всего лишь второразрядный актеришка, таких часто приглашают на телевикторины типа «Кто хочет стать миллионером?». А Эбигейл хотелось увидеть звезд первой величины, правда, только для того, чтобы потом рассказывать, что она с ними встречалась. Как премьера – только преддверие предстоящей шумихи, так и участие, принимаемое в ней Эбигейл, всего лишь предшествовало настоящему удовольствию – встрече с подругами в любимом баре. Именно там, среди фальшиво-искреннего окружения, когда она и се приятельницы станут наперебой рассказывать о встречах с известными людьми, каждый раз добавляя все новые подробности, это участие приобретет надлежащий резонанс.

Нет, Эбигейл совсем не хотелось включать Аарона Блисдейла в свой круговорот знаменитостей. Она мечтала встретить настоящих звезд и поздороваться с ними. Пожелать приятного просмотра и, может, слегка пококетничать: «У нас очень хорошие отзывы от журналистов, которые уже посмотрели фильм». Или доверительно признаться: «Я дважды смотрела ваш фильм и каждый раз находила в нем что-то новое».

А из самых крутых знаменитостей Феликс Картер был круче всех, мегазвезда. Еще бы, самый популярный в стране певец! Когда-то начинал с рейва в группе «24/7», добился огромного успеха в сольной карьере, а недавно стал сниматься в кино. Потрясающий красавец и харизматическая личность. Вот от него бы девочки точно обалдели!

Однако певец не появился. К огромному разочарованию Эбигейл, его имя в списке так и осталось неотмеченным. И когда служащие кинотеатра уже сновали вокруг, закрывая двери, а двое из них вышли на улицу и объявили толпе, что шоу закончилось, девушка поняла: Картер не придет. Бросив последний печальный взгляд на Лестер-сквер, Эбигейл отвернулась и заглянула в блокнот, чтобы вспомнить, в каком зале оставила себе место. Она почувствовала себя заурядной и немодной в этом платье из «Оазиса», вдруг показавшемся не удачной покупкой, а безвкусной дешевкой. Куда же он делся?

Ровно за час до начала премьеры Сэффрон Мартин, модель, стояла у окна в гостиной своей квартиры в Фулеме, смотрела на улицу и ждала посланную за ней машину.

Сэффрон всегда было не по себе, когда приходилось ждать машину или такси. В ожидании таилось нечто, действующее на нервы, – наверное, ощущение того, что от нее ничего не зависит. Однако сегодня Сэффрон мутило сильнее обычного – внутренности буквально выворачивало наизнанку, и девушка испугалась, что ее вырвет. Вот уж не вовремя – она страшно боялась помять или запачкать платье. К тому же рядом не было никого, чтобы подержать сзади волосы, пока ее тошнит.

Платье специально для этого события сшил ее друг-дизайнер Том Де Бютэ, чье имя правильно произносилось Дё-бу-тэй. Сэффрон была его любимой моделью, ему нравилось называть девушку своей ручной манекенщицей. Она же обожала этого дизайнера в основном за то, что в его нарядах выглядела просто потрясающе. О Томе Де Бютэ мало кто знал за пределами узкого круга индустрии моды, а Сэффрон еще не шагнула с подиума к славе и колонкам светских сплетен. Тем не менее они оба понимали (хотя никогда и не обсуждали эту тему), что – конечно, если платье будет подходящее, – все может поменяться за одну ночь. В конце концов, им гарантирован поцелуй фотокамеры. Ведь на премьеру девушку пригласил никто иной, как сам Феликс Картер.

Итак, манекенщица стояла у окна и, волнуясь, ждала машину, которая сначала должна была забрать ее, а потом заехать за певцом. Не слишком по-джентльменски, но тут уж ничего не поделаешь. Сэффрон разгладила ладонями платье, с ужасом отметив, что разглаживать почти нечего. Собственно, так и планировалось, хотя они с Томом это тоже не обсуждали. Возможно, девушке следовало бы опечалиться из-за того, что она как на блюдечке преподносила себя утренним бульварным газетам, но ей это и в голову не пришло. Сэффрон знала правила игры.